Деньги и власть


Как Европа будет справляться с кризисными явлениями в экономике отдельных ее государств? Кому в Беларуси выгодно падение евро, а для кого - наоборот? Что можно посоветовать белорусам, у которых есть сбережения в евро или планы покупки/продажи активов или товаров в Европе? Участниками дискуссии стали эксперты, экономисты, аналитики Александр Муха и Сергей Чалый.




Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Скачать видео

Только что более-менее успокоились волнения по поводу падающего белорусского рубля, как волноваться приходится за единую европейскую валюту. Так ли сильно упал евро? Сколько он потерял по отношению к доллару с начала года? Какова вообще история пары евро-доллар?
 
Александр Муха (А.М.): Пара евро-доллар в текущем году очень сильно снизилась, причем особенно сильно она снизилась за последний месяц - с середины апреля по середину мая - с отметки 1,35 до 1,22. Это очень резкое падение, которое связано, в том числе, и с проблемой греческого долга: сейчас внешний долг Греции превышает 113% от ВВП, и в целом дефицит бюджета страны оценивается на уровне более 13,6%, что оказывает негативное влияние на отношение инвесторов к евро.
 
 
В последние недели наблюдается обвальное падение. Не хочу сказать, что пара евро-доллар достигла дна, но ряд индикаторов указывает на то, что сейчас евро перепродан, доллар перекуплен, и можно даже предположить, что пара евро-доллар достигла некоего локального дна, и чисто визуально можно предположить, что в ближайшие месяцы ожидать какого-то восстановления евро против доллара не приходится.
 
Сергей Чалый (С.Ч.): Безусловно, не из-за Греции падает евро, потому что падает он уже полтора года. Греция же на новостных радарах появилась только в последние месяцы, а вообще, проблеме Греции сто лет в обед: все знали, что эта страна никогда не удовлетворяла критериям европейской денежной системы. Поэтому говорить о том, что долг Греции является причиной, нельзя - он является поводом.
 
То, что мы сейчас наблюдаем, - это следствие того, как очень опасно игнорировать рекомендации теории. Есть теория экономической интеграции, есть модель Манделя-Флеминга о международной конкуренции, которая как раз и говорит, какие оптимальные условия должны быть для денежных союзов и порядка экономической интеграции. Ошибка, которая была совершена, - это была перестановки ходов: объединение монетарных систем - у этих стран единый Центробанк, и в то же время оставленные минфины, не объединенные бюджетные системы. Пока все росло, все было хорошо, а когда стало плохо, все моментально вылезло. Можно говорить о том, что проект Евросоюза в том виде, в котором он создавался, все предположения, из которых он строился, все они оказались неверны. Сейчас самое главное решить, что же делать дальше.
 
Были предположения, что при разных бюджетных системах будут установлены бюджетные ограничения, которые якобы кто-то будет выполнять. Никто их не выполнял. Дефицит бюджета - это не только греческая проблема. Франция, например, не балансировала свой бюджет тридцать лет подряд. Это говорит о том, что проблема эта давняя, структурная, и эти ограничения не работали никогда.
 
Второе предположение - о том, что если проблема наступит, никто не будет спасать страну-виновницу за счет своих. Это было сделано для того, чтобы был стимул сдерживать бюджет. Оказалось, что это тоже не работает.
 
Третье главное предположение, суть которого заключалось в том, что в результате этой интеграции произойдет некое сближение экономического развития и темпов роста. Оказалось, что на самом деле есть очень четкое разделение, причем, разница растет, между севером, где есть низкий внутренний спрос и высокие реальные процентные ставки, и югом, где высокая инфляция и низкие реальные процентные ставки. Закрыть этот дисбаланс очень сложно. Фактически перед Грецией сейчас встает вопрос конкурентоспособности.
 
Первая волна падения евро произошла в начале финансового кризиса. То, что происходит сейчас, - это кризис суверенного долга. Фактически, все они происходят по одному и тому же сценарию. Первым делом кажется, что это кризис ликвидности: денег дадим, и все будет нормально. Потом кажется, что это кризис доверия: сейчас просто инвесторы нервничают. В итоге оказывается, что это кризис платежеспособности, который деньгами не тушится – это все равно, что бензином пожар заливать. Поэтому сейчас стоит вопрос очень болезненных реформ перед странами, которые должны эту конкурентоспособность установить.
 
В нормальной ситуации, не будь зоны евро, все решилось бы девальвацией, и все было бы в порядке. Поскольку такой возможности нет, то речь идет о том, чтобы ограничивать реальные зарплаты. Это очень больно, хотя Прибалтика сумела пройти через этот путь. Конечно, это реформа рынка труда, потому что есть критерии, которым должен соответствовать оптимальный монетарный союз, и главный критерий - мобильность факторов производства и мобильность рынка труда. Поскольку там все еще дезинтегрировано из-за культурных ограничений, речь идет о том, что под угрозу поставлен весь этот амбициозный проект.
 
Эстония, несмотря на все катаклизмы с евро, со следующего года собирается отказаться от кроны и перейти на евро. Как можно оценить этот шаг? Кому он важнее - Эстонии или Евросоюзу?
 
С.Ч.: Эстония едва ли не единственная страна, которая лучше всех удовлетворяет всем критериям, конечно, для нее это очень правильный шаг. Кризис у них был вызван примерно тем же, чем и в Греции: были очень большие бюджетные расходы, которые финансировались за счет внешнего притока капитала. Как только этот капитал ушел, тут же возникла проблема о том, что делать - надо резать бюджетные расходы. Они пошли на это, видимо, потому, что психологически были готовы к тому, что этот рост был тупой удачей, простым везением. В странах Латинской Европы такого понимания пока нет, как и политической воли. Там, действительно, требуются очень тяжелые меры и продолжительный период затягивания поясов. Честно говоря, даже мало верится, что без покидания зоны евро, без девальвации и частичного дефолта что-то у них получится.
 
А.М.: Я не имел в виду, что все свалила Греция. Я имел в виду, что среди прочих факторов в последние месяцы внимание инвесторов со всего мира было приковано именно проблеме суверенного долга Греции и Латинской Европы - Испании, Португалии.
 
В абсолютном выражении внешняя задолженность Греции сейчас составляет более 300 млрд евро при численности населения всего лишь в 11,3 млн человек. То есть в среднем на одного человека приходится более 26,6 тысяч евро. Это очень ощутимая цифра: предположим, на одну семью в четыре человека приходится более 100 тысяч евро внешнего долга.
 
С.Ч.: Эти абсолютные цифры играют не очень большую роль. Здесь важно то, что все планы спасения предполагают, что так или иначе долг составит 150% от ВВП по самым оптимистичным оценкам. В ситуации, когда доверие инвесторов относительно того, насколько правительство сможет обслуживать долг, падает, какой нужно иметь первичный профицит бюджета, насколько эффективна должна работать экономика, чтобы обеспечивать своевременные выплаты долга. Нужны такие микрореформы, которые народ Греции, как мы видим, принять не может. Кстати говоря, наверное, они в какой-то степени правы: настаивание только на том, чтобы греки затянули пояса, продолжение политики национализации убытков и приватизации прибыли. Причина-то была в том, что изначально финансовый сектор неверно оценивал риски вложения в долги Греции. Оказалось, что сейчас это серьезный риск платежеспособности страны. Получается, что тот план спасения, который был придуман, это план спасения частных прибылей за счет публичного сектора.
 
А.М.: Тогда, когда греки привлекали внешнее заимствование, они привлекали их по очень комфортным ставкам. Сейчас спреды очень резко возросли, и видно, что доходность в отдельных случаях даже превышает. Ясно, что по таким ставкам обязательства исполнять очень сложно.
 
Но положительный момент у этой программы есть. Я тоже считаю, что не совсем корректно взять и затянуть пояса на Греции и все: пускай греки сами решают свои проблемы. Действительно им нужно помочь. Но вопрос в том, кому была выгодна эта истерика по поводу Греции и ее долга, кому был выгоден взлет доходности. Ответ очевиден - частным инвесторам, которые хотят за счет финансовой помощи Евросоюза получить дополнительные прибыли.
 
С.Ч.: Это совершенно не так, потому что рост доходности - это есть падение курсовой стоимости облигаций, в которые вы вложились. Те инвесторы, которые кредитуют правительство, - это инвесторы долгосрочные, они вкладываются на несколько лет. Для них рост доходности - это как серпом по ране: это падение в чистом виде тех капиталов, которые они вложили. Тем более, это не безрисковые доходности: это означает, что в эти доходности заложен риск возможности вообще ничего не получить.
 
Обратите внимание, что делает правительство еврозоны: все кругом виноваты, частные инвесторы - это стаи волков, спекулянты. Когда возникают проблемы, вызванные главным образом действиями политиков, всегда и во всем виноваты спекулянты, хотя на самом деле спекулянты в данном случае - это люди, которые первыми обнаруживают этот дисбаланс.
 
Возьмем, например, совершенно свежее решение Германии о запрете коротких продаж CDS, то есть непокрытой страховки на долг, отдельных акций и финансовых компаний. Это абсолютно вредная вещь, то, что пробовали в Штатах во время первой волны. Спекулянты продают активы еврозоны не потому, что они такие злые: они просто стремятся защититься от еще больших потерь капитала. Если нет возможности продавать номинированные активы в евро, то инвесторы продают сам евро. Это то, что мы видим.
 
Класс спекулянтов, которые занимаются короткими продажами, очень важен: в отличие от всех остальных инвесторов, которые могут покупать или не покупать, у тех, которые продали, а потом покупают, чтобы заработать, есть обязательства купить. За одиннадцать лет, которые я занимаюсь рынками, были моменты, когда эти люди были единственными, кто покупал. Убрать их означает еще больше расширить бездну.

 
А.М.: Истерика, нагнетание обстановки вокруг проблемы приводит к росту показателя CDS, к росту показателя вероятности дефолта.
 
С.Ч.: Классы инвесторов, играющих в CDS и в долгах, немного различаются. Я бы даже сказал, что вероятность дефолта проще вычислить через доходность долгов, чем через CDS.
 
А.М.: Согласитесь, что само нагнетание обстановки вокруг греческого долга выгодно классу спекулятивных инвесторов.
 
С.Ч.: Абсолютно нет.
 
А.М.: Падение евро выгодно самой еврозоне и, в частности Германии, которая почему-то больше всего сейчас доставляет каких-то проблем.
 
С.Ч.: Тоже нет. На самом деле именно в силу того, что еврозона в момент своего создания включала страны нетто-импортеров и нетто-экспортеров капитала - то есть север и юг. Если бы зоны евро с этими слабыми странами Латинской Европы не было бы, дойчмарка была бы гораздо дороже, и это больно било бы по экспорту Германии, которая является первым или вторым экспортером. Германия была заинтересована в существовании этих структурных дисбалансов внутри зоны евро, чтобы понижать курс евро.
 
Но ситуация такова, что когда угроза появляется в дезинтеграции зоны евро, если произойдет сброс периферии, что вполне возможно, то в этом случае, валюта, которая останется, будет дороже, и это больно ударит по экспорту Германии.
 
А.М.: Тогда объясните, кому выгодна эта истерия? Кто на этом нажился?
 
С.Ч.: Ответ очень простой - никому не выгодна. Экономика - это система с очень большим количеством связи, и невозможно сказать, что кто-то захотел и этого добился: это всегда равнодействующие. По своему опыту работы на финансовых рынках могу сказать, что то, что происходит с курсами, да и вообще с любым финансовым инструментом, - это все следствие тренда в массовой психологии. Как раз то, что мы считаем причиной, - это на самом деле повод, когда люди ищут козла отпущения.
 
Никому не выгодно - просто эти действия делаются из-за страха. И как раз интерес медиа обычной направленности к этой проблеме говорит о том, что этот тренд ослабления евро был настолько длинным, привлек такое широкое внимание, что уже это стало интересным для даже неспециализированных газет и журналов.
 
Что же обывателям интересно во всей этой ситуации? Кому в Беларуси может быть выгодно падение евро и кому не выгодно?
 
С.Ч.: У нас очень своеобразная страна: у нас, с одной стороны, внешняя торговля номинирована, главным образом, в евро, а психологически национальной валютой у нас по-прежнему является у.е, он же доллар.
 
А.М.: Вы имеете в виду внешнюю экспортно-импортную торговлю? Тогда я вас поправлю. На самом деле у нас евро в структуре валютной выручки не самая основная валюта. В 2009 году на долю евро приходилось всего лишь 34,1%, а в первом квартале 2010 года - 27,8%. То есть выручка у нас равномерно распределена между евро, долларом и российским рублем.
 
С.Ч.: Выбросим российский рубль и увидим, что на самом деле евро занимает львиную долю. Россия - это отдельный случай: там совершенно другие риски и другие возможности.
 
А.М.: Но треть поступающей валютной выручки в Беларусь приходится на российские рубли, и это тоже нужно учитывать, чтобы не иметь в виду, что евро - это ключевая валюта.
 
С.Ч.: На самом деле мы в Россией находимся в одной лодке. Одним словом, у нас получается очень интересная психологическая ситуация: с одной стороны, казалось бы, давно стоило переориентироваться на евро, а психологически не получается. Наш народ по-прежнему считает, что если валюта - то доллар. У нас даже Центробанк за те годы, пока существует трехвалютная корзина, так и не сумел народу объяснить, что у нас на самом деле таргетируется валютная корзина, а не курс доллара. В итоге он понял, что объяснять бесполезно, и таргетирует-таки доллар: когда он выставляет целые числа - это доллар, все остальное - через кросс-курсы, с запятыми - это евро и российский рубль. В конечном счете, таргетируется доллар. Такая странная ситуация, когда внешний сектор - в одной валюте, внутренний - в другой, при изменении курсов затрагивает интересы и тех, и других - и производителей, и население. Получается, что население выигрывает от падения курса: например, отдых в Греции будет дешевле на 17%, а падение выручки экспортеров означает те же минус 17% будущих доходов этого же населения.
 
А.М.: Ухудшение экономической динамики в зоне евро при прочих равных условиях приводит к ослаблению спроса на белорусский экспорт. В 2009 году валютная выручка белорусских предприятий, номинированной в евро, по сравнению с 2008 годом сократилась на 5,8 млрд долларов в эквиваленте. При этом доля евро в структуре валютной выручки сократилась до 34,1% в 2009 году против 38,7% в 2008 году. В текущем году эта тенденция продолжилась: по данным Нацбанка, в первом квартале удельный вес евро в структуре поступающей валютной выручки сократился до 27,8%. Сейчас на первую позицию в структуре валютной выручки выходит российский рубль и доллар США.
 
С.Ч.: Идет восстановительный рост. Бог с ней, с нашей валютной выручкой. Важный момент заключается в том, что то, что происходит сейчас, - это вторая волна глобального кризиса, который является кризисом долга. Первая часть была кризисом долга корпоративного, частного, вторая часть - это кризис суверенного долга, который во многом образовался из-за того, что в свое время не дали нормально разрешиться этому кризису, и практически с баланса частного на публичный перенесли. Государственная задолженность возникла из-за программ помощи частному сектору.
 
Сейчас происходит совершенно грандиозный процесс структурного преобразования мировой экономики. Смысл любого кризиса - это избавление от тех дисбалансов, которые привели к этому кризису. Главный дисбаланс заключался в том, что одни страны, например Китай и Америка, потребляли больше, чем производили, из-за того, что их кредитовали другие, и другие страны за счет заниженного обменного курса стимулировали экспорт. Все было хорошо, но рос дисбаланс. Рано или поздно эта модель схлопнется.
 
Как ни странно, мы, казалось бы, маленькая в глобальном экономическом океане страна, тоже развивались по модели экспортного роста, и эта модель оказывается под угрозой в результате ребалансирования глобальных рисков.
 
А.М.: У Китая и Америки очень большой профицит. Китай валютную выручку потом вкладывает в казначейские облигации США, является крупнейшим держателем американских государственных ценных бумаг и золотовалютных резервов. Нужно учитывать и китайский фактор. В апреле, впервые за последние шесть месяцев, они начали опять покупать казначейские бумаги.
 
С.Ч.: Сейчас весь мир показывает рекордный рост интереса, и совершенно понятно, почему. Это бегство от рисков.
 
А.К.: Но когда у инвесторов опять проснется аппетит к риску, снизится рост на ценные бумаги, и Китай захочет снизить объем покупок американских государственных бумаг, как-то диверсифицировать свои золотовалютные резервы.
 
С.Ч.: Если говорить про политику Китая и риски для Беларуси, то я вам расскажу о таком риске. Смена модели экспортного роста на рост, основанный на внутреннем укреплении, будет означать обязательную ревальвацию юаня. Я нас с Китаем есть волшебная сделка, которая называется своп - обмен валютами между двумя Центробанками: мы получили юаней на три миллиарда, а они получили наш белорусский рубль. Возвращать нам придется юани, они будут возвращать нам белорусский рубль. Это фактически кредит, только процентная ставка в данном случае заменяется разницей курсов, которая за это время может произойти. Это трехлетний своп, и за это время может произойти 15%-я ревальвация юаней. Это значит, что мы взяли трехмиллиардный кредит под 15% годовых. Вот вам и первое следствие мирового финансового кризиса.
 
А.К.: Я имел в виду не это. По поводу сделки своп возникает вопрос: зачем Китаю закрывать эту сделку? Кто мешает ее продлить, ведь они же тоже хотят поставить себе цель увеличить оборот юаней в мировом масштабе.
 
С.Ч.: Вряд ли будут продлевать, потому что сделка своп совершенно четко была частью их антикризисного пакета 2009 года, то есть поддержкой собственных экспортеров.
 
А.М.: Тогда они ставят крест на юане как на резервной валюте.
 
С.Ч.: Юань никогда не будет резервной валютой, по крайней мере, в ближайшие лет пятьдесят точно.
 
Что будет с рублем? Он привязан к корзине из трех валют, одна из них стремительно падает. Как это отразится на рубле?
 
С.Ч.: Честно говоря, не думаю, что это каким-то образом отразится на рубле. Мы, скорее, находимся в композиции этих валют.
 
А.М.: Сама динамика стоимости к корзине валют может меняться. Мы сейчас являемся свидетелями заметного падения евро, но простым людям, имеющим вклады в евро, я бы советовал сейчас не нервничать. На мой взгляд, сейчас не время для конвертации евро в доллары, потому что вы просто зафиксируете убытки - не более того.
 
С.Ч.: По этому поводу есть хороший анекдот, когда "еще рано впадать в отчаяние", а потом "уже поздно впадать в отчаяние".
 
А.М.: Можно вопрос в упор? Как вы считаете, какой курс будет в паре евро-доллар в ближайшие три месяца в Беларуси?
 
С.Ч.: В ситуации, когда настолько какой-то актив не любим всеми инвесторами, которые его держат, это означает, что он дешев. Напротив, когда какой-то актив очень популярен, это говорит о том, что в этот момент он дорог. И правильные действия инвестора должны быть такими: покупать то, что нелюбимо всеми, и продавать то, что популярно среди всех. Это трудно делать психологически, но это правильный шаг.
 
Кстати, наличие класса игроков, которым все еще советуют не впадать в отчаяние, в ситуации, когда уже можно впадать в отчаяние, будет значить, что на рынке просто не останется продавцов: те, кто хотели, уже продали. Образуется дисбаланс спроса и предложения в пользу покупателя, и так всегда и образуется дно и разворот на финансовых рынках. Когда сдадутся все последние и самые стойкие, и я даже примерно могу представить, как это будет, скорее всего, это будет сопровождаться совсем уж панической новостью, чтобы дать повод для этого, это будет очередной многолетний низ, и тогда, действительно, наступит момент, когда можно впадать в отчаяние.
 
Я так и не понял, что делать с вкладами в евро.
 
С.Ч.: На самом деле совет правильный - уже поздно выходить из евро, но, я думаю, мало кто ему последует. Будет момент, когда нервы сдадут, люди выйдут, и тогда будет дно.
 
Покупать ли евро, пока он еще дешевый? Что лучше сделать с приличной суммой наличных: покупать евро, доллары или продолжать хранить в банке из-под кофе?
 
С.Ч.: Еще рано покупать евро, но скоро можно будет.
 
А.М.: Да, возможно, в ближайшие недели пара евро-доллар снизится к отметке 1,2. Но я хочу обратить внимание на проблему штата Калифорния, а потом я бы хотел спросить у вас, как вы лично сейчас торгуете, чтобы понять вашу логику.
 
В штате Калифорния вероятность дефолта оценивается больше 20%. К слову, полтора месяца назад вероятность дефолта Греции оценивалась в 25-26%. Большой вопрос, сумеет ли губернатор штата Калифорния Арнольд Шварценеггер справиться со своими долговыми проблемами, и не переключат ли внимание деловые СМИ, аналитические ленты, эксперты, трейдеры, участники рынка на проблемы Америки. Из еврозоны, наоборот, идут положительные новости. Если в Америке начнутся проблемы у Шварценеггера, у ведущих инвестбанков, а в еврозоне может произойти фиксация прибыли, у участников рынка могут дрогнуть нервы, и начнутся распродажи доллара против евро. И тогда мы увидим, как пара евро-доллар взметнется до 1,3.
 
С.Ч.: В принятии краткосрочных торговых решений ориентироваться на макрофакторы - самое последнее дело: макрофакторы всегда запаздывающие. Истерика начнется тогда, когда цена будет двигаться, как это мы только что видели по евро.
 
На вопрос о том, почему на Штаты не переключится внимание, я уже ответил, когда говорил о теории оптимальных монетарных союзов Роберта Манделя. В отличие от Европы, Америка отвечает такому критерию: во-первых, там есть мобильность факторов производства, в данном случае, рабочей силы, и самое главное - там, в отличие от еврозоны, где Австрийскими соглашениями запрещены межбюджетные механизмы помощи одной страны другой, в Штатах этот механизм прекрасно действует.
 
А.М.: То есть, если у Калифорнии будут проблемы, то администрация Барака Обамы поможет Арнольду Шварценеггеру?
 
С.Ч.: Этим механизмам сто лет в обед - они все время так делали. И кстати, есть еще отличие ситуации в еврозоне от Америки. В отличие от еврозоны и практически всех стран мира, доллар - это мировая валюта. Строго говоря, хоть это и звучит парадоксально, у Америки нет внешнего долга - у нее есть только внутренний долг. Весь ее долг находится в национальной валюте. Мы же не можем напечатать доллары и расплатиться со своими кредиторами, а Америка может. Это совершенно принципиально разная ситуация.
 
Международные рейтинговые агентства сейчас впервые начали оценивать кредитоспособность европейских правительств ниже американских корпораций. Раньше это было уму непостижимо, как такое может быть.
 
А.М.: Я хотел заострить внимание не только на долге штата Калифорния, но и на Америке. Америка, по большому счету, является основным мировым должником. Мы сейчас с вами разговариваем, а долларов становится все больше и больше.
 
С.Ч.: Мне очень нравятся рассуждения экономистов на уровне "рано или поздно". Аргументация на уровне "рано или поздно" абсолютно бесполезна в принятии торговых решений здесь и сейчас.
 
А.М.: Что же делать с мягкой денежно-кредитной политикой, когда объем долларовой денежной массы увеличивается в наличном и безналичном виде постоянно? Эффективная процентная ставка ФРС США - 0,2.
 
С.Ч.: Вы ерунду сейчас говорите по той простой причине, что ФРС создает деньги в экономике. ФРС может создавать только денежную базу. Денежную массу создают коммерческие банки, и именно сейчас происходит рекордное за всю историю Штатов сокращение денежной массы. Поэтому то, что происходит в Штатах, - это сокращение денежной массы.
 
Давайте все же вернемся к еврозоне. Хорошо, помогут Греции, а дальше что? Заразятся другие страны. Удастся ли спасти еврозону в нынешнем ее виде? Не станет ли этот кризис концом Евросоюза?
 
А.М.: Я думаю, разговоры о том, что еврозона распадется, - это просто смех. Такого просто не будет. Причем это говорят авторитетные экономисты.
 
С.Ч.: Точно так же смешно было в 1984 году говорить о том, что скоро не будет Советского Союза. Казалось, что такого никогда не может быть. Никогда не говори "никогда".
 
А.М.: Да, может быть, зона евро распадется лет через двадцать, но не в следующем году, потому что участники рынка, видите ли, волнуются и переживают по поводу суверенных долгов.
 
С.Ч.: На самом деле, фактически участники рынка и определяют судьбу еврозоны. Посмотрите, какое место занимала Европа в глобальном разделении труда? Китай был мировым производителем, с ним конкурировать было невозможно в этом вопросе. Штаты в данном случае были мировой финансовой и военной мощью. Европа решила быть хорошим местом, где можно классно провести пенсию: ранний выход на пенсию, большие социальные выплаты - это такой центр, lifestyle. Все было здорово до тех пор, пока не пришло осознание, что на самом деле все это финансировалось за счет тех самых глобальных спекулянтов и финансистов. Как только оказалось, что тот риск вложения в долги этих стран, который казался раньше безрисковым, стали рискованным, этот проект стал рушиться. Вместо того, чтобы сказать, что виноваты мы, что мы свое благополучие строили на заемных деньгах, нехорошими оказались спекулянты, которые теперь не хотят продолжать финансировать этот праздник жизни.
 
В конечном счете судьбу Евросоюза будут решать эти самые спекулянты. И ситуация на самом деле очень серьезная, гораздо серьезнее, чем первая волна финансового кризиса: идет переоценка риска, который изначально считался практически безрисковым. Кроме того, возможности спасения бюджетов сильно ограничены из-за того, что они уже подорваны спасением частного сектора на первой волне кризиса. Грубо говоря, нет никакой капитальной валютной структуры, которая могла бы выступить кредитором еще более поздней инстанции. Банки будут спасать Центробанки, а кто будет спасать Центробанки, если они окажутся в такой же ситуации, в какой оказались раньше коммерческие банки?
 
Какой прогноз вы бы дали по курсу евро к доллару и к белорусскому рублю на начало осени и конец этого года?
 
С.Ч.: Я бы сказал, что дно еще не достигнуто, но рядом. Другое дело, что при таких темпах падения оно может оказаться еще и достаточно глубоким. Покупать сейчас евро - это ловить падающий нож, это очень опасно.
 
С другой стороны, я думаю, что еще в этом году мы увидим если не рост, то какую-то консолидацию, образование базы для будущего роста относительно евро. С учетом нашей денежно-кредитной политики, которую проводит Центробанк, это будет стоящий доллар и растущий евро.
 
А.М.: Соглашусь, что сейчас не время для продажи евро и покупки доллара. Лучше подождать немного и диверсифицировать свои вложения по валютам, распределять в евро, долларах и белорусских рублях. Можно даже в инвестиционный портфель включать акции и облигации белорусских эмитентов.
 
Я думаю, что в текущем году мы еще увидим смену тенденции на противоположную, и в случае, если во второй половине года инвесторы сменят свое отношение к доллару и евро, пара сможет преодолеть отметку 1,3, то в Беларуси курс доллара США будет находиться около 3000 белорусских рублей, а евро вернется в диапазон 3900-4000 белорусских рублей.
Нужные услуги в нужный момент
-20%
-10%
-70%
-10%
-10%
-10%
-50%