Деньги и власть


Андрей Коровайко, /

В Беларуси пока нет инвестфондов, но уже в ближайшее время, вроде бы, должна появиться законодательная база для их создания. О том, насколько сложно было создать инвестиционную компанию в США, как правильно выбирать активы для инвестирования, как сделать бизнес успешным, в эфире TUT.BY рассказал крупный предприниматель, уроженец Беларуси Павел Бегун, управляющий партнер инвестиционной компании 3G Capital Management LLC.



В марте 2010 года он был выбран в совет директоров канадской компании AlarmForce Industries Inc, в возрасте 31 года став самым молодым в Канаде членом совета директоров среди публичных канадских компаний. 

Внимание! У вас отключен JavaScript, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player. Загрузите последнюю версию флэш-проигрывателя.


Скачать видео

В Беларуси пока еще нет инвестиционных фондов, но ожидается, что в ближайшее время должна появиться законодательная база, которая поможет их создать. Насколько сложно было создать инвестиционную компанию в США? Что для этого потребовалось?

Создать было довольно просто. Для этого требовалось около 20 тысяч долларов и две недели времени. Существуют специализированные адвокатские конторы, в которые ты обращаешься, и они создают тебе инвестфонд.

Самое сложное в процессе работы – сделать так, чтобы этот фонд работал и был прибыльным. Фактически самая сложная часть начинается после регистрации, когда надо искать клиентов и обеспечивать им определенную доходность. В этом и заключается основная сложность.

Как вы определились, по работе с какими активами вы будете специализироваться?

С этим мы определились еще задолго до того, как основали компанию. А именно – изучили стратегию самого успешного инвестора 20 века Уоррена Баффета. Мы скопировали его стратегию, основанную на том, что для того чтобы обеспечивать сверхвысокую доходность, необходимо концентрироваться на покупке недооцененных акций. Именно эту стратегию мы запустили в работу, когда основали фонд 3G Capital Management LLC.

Как происходит процесс принятия решения о целесообразности или нецелесообразности инвестирования. Есть ли жесткие правила, которых вы придерживаетесь?

У нас есть три основных критерия, и каждый бизнес, в который мы собираемся инвестировать, должен соответствовать этим трем критериям одновременно. Первый критерий – хороший бизнес, второй критерий – хороший менеджмент, третий критерий - бизнес должен быть доступным по хорошей цене.

Как-то расплывчато звучит…

Конечно, ни один человек не скажет, что его стратегия - это покупка плохого бизнеса с плохим менеджментом и по плохой цене. Я поясню, что имел в виду. Что касательно первого критерия – хорошего бизнеса. Хороший бизнес – это бизнес, который является высокорентабельным. Также он должен иметь небольшое количество долговых обязательств, то есть быть стабильным финансово, и должен иметь долгосрочное конкурентное преимущество. Нам нужно видеть, как этот бизнес будет развиваться в ближайшие пять, десять или пятнадцать лет.

Что касается хорошего менеджмента, то здесь основным критерием является то, насколько хорош менеджмент конкретно в управлении бизнесом, в операционном плане; насколько хорош бизнес в реинвестировании кэша, насколько он хорошо распоряжается этими деньгами. Важно и какую собственную долю имеет менеджмент в бизнесе. Как правило, мы стараемся выбирать тот менеджмент, у которого в бизнесе есть значительная доля своих личных средств. Только в этом случае их интересы будут совпадать с интересами акционеров. Последний критерий по части менеджмента – мы должны быть уверены в том, что этим людям можно доверять.

Что же касается хорошей цены, то, условно говоря, мы хотим купить бизнес, рыночная стоимость которого - доллар, за 50-60 центов. Таким образом мы стараемся заложить будущую доходность путем покупки недооцененных активов.

Какова география ваших инвестиций? Расширяется ли она и может ли расшириться до Беларуси?

География у нас довольно широкая. В данный момент в нашем портфеле есть бизнесы и Северной Америки – США и Канады, и Западной Европы – Англии, Германии. Также есть бизнесы Австралии и Южной Кореи. Но у нас нет каких-то специальных географических критериев. Все определяется тем, где мы можем найти бизнес, который будет соответствовать всем нашим основных критериям. Соответственно, если такой бизнес найдется в Беларуси, то мы будем готовы с ним работать.

Изучали ли вы белорусский рынок для того, чтобы найти такие предприятия?

Специально я таких проектов не предпринимал, но белорусскую прессу читаю и изучаю регулярно. Если бы я увидел что-то привлекательное, то, конечно же, я бы на этом остановился. Но пока ничего не увидел из того, что бы подходило по нашим критериям. Когда такое предприятие появится, то мы будем готовы это сделать. Единственное, нам было бы гораздо проще, если бы в Беларуси был высокоразвитый, более-менее ликвидный и доступный рынок ценных бумаг, потому что на данный момент этот рынок еще только формируется.

Наверняка же есть много привлекательных активов и в тех странах, где существуют достаточно высокие политические риски. На что стоит больше обращать внимание, когда вкладываешь деньги, - на экономические или политические риски?

Я бы сказал, что стоит обращать внимание и на то, и на другое, это все одинаково важно. Если вы купите бизнес в стране, где нет политических рисков, а бизнес оказался низкокачественным, то, естественно, прибыли от этого никакой не будет. Но и если вы купили высокодоходный бизнес там, где политические риски достаточно высоки, существует вероятность того, что доходы придут в карман не к вам, а в карман политическим группам этого государства. То есть однозначно – оба фактора необходимо учитывать.

Как оценивается успешность инвестиций, которые уже сделаны?

Это элементарно просто. Вы смотрите на конкретные цифры и на то, какова была доходность.
Мы изучаем нашу доходность за последние пять лет – сколько процентов годовых нашим инвесторам мы заработали. Исходя из этого мы делаем заключение, было ли это успешным или нет. За последние пять лет наша среднегодовая доходность составила около 15 процентов. Сравнив нашу доходность с доходностью других компаний, мы сделали вывод, что последние пять лет для нашей компании были очень успешными. Можно сказать, что такой критерий можно применить и к любой другой стране, сравнив доходность своих инвестиций в отношении каких-либо индексов. В России это, например, РТС, в Англии это FTSE, а в Германии – DAX.

Какое ваше вложение оказалось наиболее успешным?

За последние несколько лет наиболее успешным вложением была английская компания LSL Property Services plc, которая находится в Бирмингеме. Они оказывают услуги банкам по оценке недвижимости. Во время кризиса, в два последних года, занимающиеся инвестициями люди недостаточно глубоко анализировали ситуацию и стали продавать свой бизнес по сверхбросовым ценам. Мы очень много внимания уделяем анализу, и когда мы проанализировали этот бизнес, то поняли, что кризис компанию не только не сделает слабее, а наоборот, сделает ее гораздо сильнее, прибыльнее и успешнее. Мы смогли купить эту компанию на самом пике кризиса где-то за 10 центов на доллар. То есть реально она была недооценена в десять раз.

Прогадали те, кто ее продавал…

На сто процентов. Но я думаю, что никакой жалости испытывать к ним не стоит. Потому что если им было лень почитать сто страниц текста и они, не разобравшись, продали компанию, то это их личные проблемы. За последние два года эта инвестиция увеличилась для нас в восемь раз.

Что нужно для того, чтобы бизнес-проект, в который ты вкладываешь деньги, в итоге оказался успешным? Какие личные качества для этого нужны?

Основным фактором здесь является решимость и желание добиться намеченного и приложить 100 или 200 процентов усилия, чтобы это сделать. А остальные факторы, такие как образование, связи и остальное, – все это вторичное, если даже и не третичное.

Приведу пример. Человек из Минска – Роза Горелик. До революции эмигрировала в США в город Омаха, где базируется компания Уоррена Баффета. Она практически не говорила по-английски, также не могла ни читать, ни писать по-английски. В возрасте 37 лет, без какого-либо багажа знаний, при том, что у нее было трое детей, буквально с нуля она открыла мебельный магазин. При этом она конкурировала с сетями, у которых были десятки и сотни миллионов объема. Она была в таком положении, что, казалось, не было шансов даже на то, что она сможет выжить. В итоге через 20 лет всем этим сетям пришлось убраться из Омахи восвояси, потому что она фактически всех их потеснила с рынка. В итоге сегодня это самый крупный магазин в мире.

Чем же она взяла этот рынок?

Она сказала, что чего бы ей это ни стоило, но станет номером один в Омахе. Она основала бизнес, в котором была низкая структура издержек. Получилось так, что все эти сети с многомиллионными объемами не смогли с ней конкурировать, потому что она предлагала более низкие цены на свой товар. Был случай, когда она продавала свой товар намного дешевле, чем ее конкуренты, несмотря на то, что у них большие объемы. Они подали на нее в суд за демпинг, сказав, что невозможно с такими ценами для нее зарабатывать деньги и наверняка она продает ниже себестоимости. Что из этого вышло? Она пошла в суд, не нанимая никаких адвокатов, сама, с ужасным русским акцентом, объяснила судье всю структуру бизнеса и сказала: "Дорогой судья! Если вы хотите, чтобы я своих покупателей ограбила, то вы мне скажите, на сколько мне поднять цены". В итоге она выиграла дело. А на следующий день судья, который вел это дело, пришел в ее магазин и заказал 200 квадратных метров ковра.

Эта история служит подтверждением того, что такие вещи, как образование, связи, конечно же, важны, но не настолько, насколько важны решимость и желание добиться того, что ты себе наметил.

Тем не менее хочется поговорить немного об образовании, потому что традиционно вокруг него у нас очень много дискуссий. Вы говорите, что оно не настолько и необходимо. Но если уж оно есть, какое, отечественное или западное, будет более ценным?

Что касается образования, например, в случае Розы Горелик, то здесь это не столь важно. Но образование для общества и государства в целом является сверхважным. И если смотреть на то, какое образование является более ценным или принесет больше дивидендов и государству, и обществу, то в сфере бизнеса я бы сказал, что это западное, а точнее – американское. Оно принесет больше дивидендов, чем белорусское. Но это то, что касается именно образования в сфере бизнеса. В Америке обучение построено таким образом, что то, что ты учишь, имеет немедленное практическое применение. И если бы большинство людей, занятых в сфере бизнеса в Беларуси, имели американское бизнес-образование, то думаю, это очень сильно помогло бы стране. А как это организовать, это уже другой вопрос. Ведь если всех повально начать отправлять в США, как потом сделать, чтобы они возвращались обратно? Потому что иначе это будет инвестицией в американскую, а не белорусскую экономику. В идеале неплохо было бы выстроить систему образования в Беларуси, которая была бы такого же уровня по части преподавания, как и в США. И чтобы люди оставались здесь, а не уезжали куда-то.

Ваше обучение начиналось в Беларуси, а продолжалось уже в США. Что было сложнее – попасть на учебу в США или учиться?

На самом деле ни то, ни другое. Я не испытал сложностей ни с поступлением, ни с обучением. Потому что мне пригодилась та база, которую мне заложили в средней школе № 65 по части языка и по части каких-то точных наук, отношения к труду, трудовой этике. Я думаю, что у моих американских однокурсников возникало больше проблем, чем у меня.

Действительно, многие наши соотечественники говорят, что после наших школ намного легче учиться в США. Так чем тогда то образование лучше нашего?

А когда мы говорим "лучшее образование", то имеем в виду именно бизнес-образование на уровне университета или бизнес-школы. Что же касается средней школы, то у меня сложилось такое ощущение, что наши школы готовят для поступления намного лучше, чем американские. А что касается университетского образования и образования бизнес-школ, то здесь картина уже меняется. Американское образование приносит больше полезного и нужного, нежели белорусское.

Для многих, даже вполне благополучных бизнесменов, кризис оказался весьма сложным испытанием. Не всем удалось сохранить свои позиции на рынке. А как этот кризисный период прошел для вашей компании? Какие вызовы и возможности появились?

Для нас он прошел очень позитивно. Наш подход к инвестициям таков, что мы начинаем готовиться к кризису в хорошие времена, тогда как большинство инвестфондов работают так, как будто хорошие времена будут длиться вечно. Соответственно, когда приходит кризис, они оказываются к этому не готовыми. Когда мы подходили к кризису, у нас был очень консервативный портфель с большим уровнем наличности, и когда произошел кризис, мы смогли его использовать для увеличения будущей доходности путем покупки активов, которые были очень сильно недооценены вследствие кризиса. Например, в Южной Корее мы покупали компанию – самого крупного производителя детского питания в стране - за цену, намного ниже, чем наличность этой компании в банке, примерно в два раза. То есть получалось, что если эту компанию просто ликвидировать и забрать всю наличность из банка, то можно было бы заработать в два раза больше, чем было вложено.

А те люди, которые подходили к кризису без наличности, у которых портфель не был консервативно позиционирован, не имели такой возможности. За время кризиса мы смогли не только приобрести очень большую долю рынка, потому что люди забирали деньги у менее успешных фондов и отдавали их более успешным, таким, как мы. Также мы смогли сформировать настолько недооцененный портфель, что когда вещи стали возвращаться в норму, в 2009 году, наша доходность была около 91 процента годовых.

Вот тебе и кризис…

Да. Для тех людей, которые к нему готовы, кризис всегда является позитивом, а для тех, кто к нему не готов – это всегда один негатив. Я бы сказал, что кризис – это такой период времени, который отделяет сильных от слабых.

Есть ли у вас долгосрочные задачи, которые вы ставите перед своей компанией?

Единственная долгосрочная задача, которая у нас есть – это каждый день стараться найти новый недооцененный актив. И такими мелкими шажками мы идем каждый день, и каких-то сверхстратегических задач у нас нет. Практика показывает, что тактика мелких шажков бывает более успешной, чем тактика сверхдолгосрочного видения.

Беларусь уже который год пытается привлекать к себе внешних инвесторов. Активно обсуждалось то, что на время кризиса Беларусь станет своего рода тихой гаванью. Не получилось. По вашему опыту, как думаете, что необходимо для того, чтобы страна стала все-таки привлекательнее для инвесторов? Чего не хватает Беларуси?

Существует целый ряд факторов, но я сконцентрируюсь на двух основных из них, которые, на мой взгляд, могли бы сделать страну намного привлекательнее. Если бы в Беларуси был высокоразвитый и более-менее ликвидный рынок ценных бумаг, к которым могли бы иметь легкий доступ западные инвесторы, это значительно бы облегчило задачу инвестиций в Беларусь. Соответственно, усилился бы и поток западных инвестиций.

Второй момент – неплохо было бы развить культуру хорошего отношения менеджмента к миноритарным акционерам. На западе персонал, который является просто наемным менеджментом, должен относиться ко всем акционерам, даже мелким, одинаково хорошо и ставить их интересы перед интересами управляющих. А в Беларуси это еще не совсем сформировалось. И если такая форма отношений все-таки сформируется, то это будет достаточно большим вкладом в развитие, популяризацию инвестиций в Беларусь через западных инвесторов.
Нужные услуги в нужный момент
-15%
-11%
-25%
-20%
-10%
-40%
-50%
-20%
-15%
-40%