Банки
Курсы валют
Карточки  
Кредиты
Продай свой кредит
Вклады
Экономические показатели
Сервисы
Платежи в интернете
Переводы с карты на карту
Налоговый калькулятор
Калькуляторы
Каталог компаний
Домашняя бухгалтерия
Праздничный
Паритетбанк
15%
Е-плюс
Евроторгинвестбанк
15%
Жгучий кредит
Идея Банк
15%

Все кредиты

Публичный счет


Вадим Сехович, /

Потеря авторитета внутри страны вкупе с экономическим давлением, в первую очередь со стороны российского соседа, заставляют Лукашенко искать себе новую опору.

Ее он пытается получить среди национального крупного бизнеса, предлагая проведение в его интересах приватизации ряда предприятий и целых отраслей. От новоявленных белорусских олигархов, за счет которых власть надеется пополнить устоявшийся, но очень узкий круг "придворных бизнесов", требуется одно – максимальный уровень лояльности лично к Лукашенко и к его политическому курсу.

Этот тренд не от хорошей жизни: коммуникация президента и его команды с национальным бизнесом не задалась с самого начала правления Лукашенко. Частный бизнес и уходивший в него в начале 1990-х "красный директорат" не стал электоратом первого президента в 1994 году и не был им в своем большинстве никогда. Но чтобы эти 5-7% голосов от всего населения оставались только на протестных бюллетенях на выборах, а не стали источниками средств и идей для политических оппонентов, власть на протяжении практически всего времени применяла тактику "выжженной земли".

Сначала в течение 1995-1997 годов она расправилась с самыми яркими фигурами частного бизнеса и независимого директората. Потом через налоговые и контрольные органы "нагнула" всех остальных. Самая массовая волна миграции белорусского бизнеса пришлась на начало депрессивных 2000-х годов. Можно назвать десятки бизнесменов, которые не выдержали тотальных репрессий и уехали в соседние страны. Их бизнесы или забирали за просто так, или вынуждали дарить государству. Перспектива лишиться бизнеса маячила для Костюченко (Приорбанк). Но он удачно "забаррикадировался" от нападок стратегическим инвестором в лице Европейского банка реконструкции и развития. А вот Хусаенов и Савицкий в итоге потеряли значительную часть своих вложений в "Белмедпрепараты". Только наступление "тучных лет" с их дешевых газом и дорогим бензином отвлекли власть, оставившую, по-видимому, на потом окончательную победу над частным бизнесом как над сторонним и вредным явлением в правильной белорусской экономике.

"Тучные годы" действительно принесли облегчение бизнесу. Кто-то, воспользовавшись передышкой, попытался продаться иностранным покупателям. Так, "Оливария", которую также хотели национализировать, стала составной частью транснациональной корпорации Carlsberg. А для многих неизвестных компаний, выживших в предыдущие годы только потому, что про них власти ничего не знали, этот период стал временем бурного расцвета и превращения в крупные международные структуры. В то время как нефтедоллары и газовые субсидии вбухивались в модернизации и перемодернизации старых советских заводов и фабрик, обеспечивавших рост "белорусского экономического чуда", эти компании формировали новые отрасли и бренды на региональных и мировом рынках.

Крупнейшие белорусские IT-компании и до создания ПВТ были уже состоявшимися бизнесами. Три группы белорусских фабрикантов детских игрушек практически контролируют эту отрасль в СНГ и странах Балтии. Производством автокомпонентов белорусские предприниматели начали заниматься за лет пятнадцать до того, как на эту отрасль, как на перспективную, обратило внимание правительство. Но к этому времени уже уехал из Беларуси Андрей Бирюков и увез с собой команду создателей "ё-мобиля”. Успешные бизнесы сложились на обочине в советские времена мощной, но сейчас стагнирующей легкой промышленности. Частники нашли здесь нишу в производстве спецодежды. Довели до конца советский эксперимент, который начинался в БССР в рыбной отрасли, Мошенский, Кротин и другие производители пресервов. Бренд "белорусская косметика" теперь представляет за рубежом отечественную промышленность с не меньшим успехом, нежели трактор "Беларус". Из ничего создал теперь уже европейский бизнес по производству алюминиевых конструкций Жуков.

И теперь эти бизнесмены нужны Лукашенко. Он начал их замечать, впервые побывал в конце прошлого года у Добкина в ПВТ, у Жукова накануне Всебелорусского съезда. Уже в этом году посетил игрушечников, паркетчиков, предпочтя их традиционным "Белшине" или Барановичскому ПХБО. Неизвестно, что он на самом деле думает, но интонация его высказываний в отношении частного бизнеса заметно изменилась.

"Чем больше будет белорусских фирм, белорусских брендов, успешных белорусских предпринимателей, тем сильнее будет страна, - отметил он в своем выступлении накануне празднования Дня независимости. - Будет свое - мы защитимся, выстоим и достигнем всех наших целей".

Власти уже подали знаки, что готовы к сотрудничеству с крупным бизнесом – это создание национальных холдингов, объединяющих государственные предприятия под управлением частных структур. По сути Лукашенко приглашает частников на место управляющих менеджеров, на то место, где примером для властей является Владимир Пефтиев. У Пефтиева вообще неизвестно ни одного публичного бизнеса, в котором у него в партнерах не выступали бы государственные структуры.

Для власти выгода от такого формата государственно-частного партнерства очевидна. С одной стороны, заставить эффективно работать заводы и фабрики. С другой стороны, противопоставить национальный бизнес рвущемуся к белорусским активам российскому капиталу. И по первому, и по второму и у национального бизнеса не может быть возражений, у него такой же интерес как и у Лукашенко.

Один из холдингов, автокомпонентов, планируется передать под управление больше известного футбольными достижениями Анатолия Капского. Но он еще и генеральный директор и миноритарный акционер ОАО "БАТЭ" -- одного из крупнейших в СНГ производителей стартеров. И Капский будет руководить еще 13 предприятиями с государственным участием, среди которых лидеры в своих нишах – "Автогидроусилитель" и "Белкард".

Александр Мошенский займется государственным молоком. На базе купленного им в 2007 году "Савушкина продукта", который уже разросся предприятиями в Пинске и Столине, будет создана национальная молочная компания. В нее войдут очень лакомые куски -- Березовский сыродельный завод, два столичных гормолзавода (№№1 и 2), а также Кобринский маслосырзавод и Лунинецкий маслозавод.

"До конца года с вошедшими в национальную молочную компанию предприятиями вы должны работать как со своими собственными", -- напутствовал Лукашенко своего нового протеже во время недавнего визита в Брест.

Давний протеже, сенатор Шакутин, также оказывается вписан в новый формат сотрудничества государства и бизнеса. Он уже оправдал доверие на примере самого "Амкодора", одним из главных акционеров которого является, а также на примерах приобретенных позднее колхоза в Шкловском районе и завода имени Гастелло. Завод он поднял, инвестировав туда несколько миллионов долларов и перенеся на его площадку одно из производств. За это государство сразу продает ему еще три завода – дзержинский "Агромаш", "Эпос", и бывший "Белвар", Минский приборостроительный завод, суперлакомый объект с точки зрения стоимости его недвижимости. За 14 млрд. рублей сразу и с обязательствами вложить еще 22 млрд рублей – сделка очень выгодная.

Мошенский, Капский, Шакутин -- явно не последние персоны формирующегося сейчас с участием властей перечня олигархов белорусского розлива.

Для того чтобы попасть под "раздачу", бизнесменам нужно одно -- продемонстрировать и доказать на деле свою лояльность. Ведь что объединяет, например, взлетевших сегодня Капского и Мошенского, которые получают в свои руки серьезные государственные активы? Оба бизнесмена в прошлом году вошли в топ-30 доверенных лиц кандидата в президенты Лукашенко.

Шакутин, один из двух сенаторов–бизнесменов, был инициатором создания пропрезидентского движения "Белая Русь". Второй сенатор –бизнесмен Николай Мартынов также фигурировал среди отцов- учредителей этой структуры. Он уже купил у государства "Красный Октябрь", "Витебское пиво", и имеет виды на новые активы. К "Белой Руси" приложили в свое время руки Вячеслав Довнар из "Белинтертранса", на протяжении многих лет входящий в Совет по развитию предпринимательства при президенте, а также Евгений Шигалов, сполна оплативший свою "ошибку" перед государством строительством "Чижовка-Арены".

Капский, Мошенский – это новая волна, с представителями которой власть сейчас пытается найти общий язык. Шакутин, Мартынов, Довнар, Шигалов, примкнувший к ним Муравьев (АТЕС), купивший стекольные заводы и "Мотовело", это - волна 2000-х.

Есть и ближний круг, через который проходят самые серьезные проекты. К нему зачастую тянутся родственные связи с семьей Лукашенко и семьями других высокопоставленных чиновников. К ближнему кругу причисляют Пефтиева, это – Чиж, уже получивший от государства Березовский КСИ, Молодечнеский мясокомбинат, Хотиславское меловое месторождение и огромнейшую территорию под застройку жилья. Близки к этой группе Анатолий Тернавский, известный нефтетрейдер, девелопер, меценат БПЦ, проживающий в Москве, а также торговец и табачный магнат Павел Топузидис. Именно для фабрики последнего -- "Табак-Инвест"-- так старается сегодня Мингорисполком, вытрясая у бизнеса валюту для закупки сырья.

Если искать сравнения, что сейчас пытается сделать власть с бизнесом, то напрашивается экономико-исторический термин -- "дзайбацу". Это основная форма монополий периода японского империализма. Их особенность заключалась в том, что они возникали не в конкурентной борьбе в результате концентрации производств, а путем передачи государственных заводов и фабрик в частные руки. Люди с хорошими связями и становились владельцами "дзайбацу".

Для лучших – лучшее, а для остальных – что осталось и попало на аукционы и конкурсы Госкомимущества. Собственно, и в старой, и в новой экономической политике пока и не очень видно места и будущее для среднего класса. Де-факто именно он сейчас уничтожается из-за нестабильности на валютном рынке, уничтожается в пользу государственных предприятий и приходящих на них новых олигархов. Ведь исторически сильный средний класс представляет наибольшую угрозу политической надстройке, называемой у нас стабильностью, а нашими соседями – тоталитаризмом.