Личный счет


Елена Юшкевич, Елена Бычкова,

Жалобы, поступающие в Федерацию профсоюзов Беларуси с льнозаводов, не редкость. Основная претензия работников — условия труда. Ничего удивительного, ведь большинство предприятий льноперерабатывающей промышленности сегодня находятся в критическом состоянии: оборудование изношено, цеха требуют капитального ремонта…


 

Директор: "По всем нормам мы должны остановить производство"

 
Кормянский льнозавод, который теперь является филиалом ОАО "Гомельлен", строился еще в 1932 году, и за 80 лет он пережил две модернизации, последняя из которых проводилась в 1986-м. Но, попадая сначала в административный корпус с обшарпанными ступеньками, окнами и стенами, а затем и в цех, начинаешь сомневаться: а проводились ли здесь вообще преобразования?
 
…Земляной пол, в потолке — залатанные дыры, устрашающего вида гиганты-агрегаты — такие можно было увидеть на картинках в советских учебниках, изображающих дореволюционные артели. Перед нами — цех сушильного оборудования.
 
Работники разматывают рулоны с льнотрестой и отправляют ее на ленту транспортера, который доставляет сырье в вышеупомянутые агрегаты — сушильные камеры. Время от времени операторы сушильного оборудования берут в руки металлический лом и начинают что есть мочи колотить по льнотресте. От этой операции пыль поднимается такая, что становится трудно дышать. Чихаю и возмущаюсь: а где же респираторы? Рабочий признается, что в них неудобно, мол, задыхаешься. Потом, разоткровенничавшись, вдруг вспоминает, что их ему никогда, в общем-то, и не выдавали.
 
— Здесь еще ничего, вы туда зайдите, — машет в сторону ведущей наверх лестницы работник. Туда — это в цех основного производства, где уже подсушенная льнотреста перерабатывается в льноволокно — сырье, из которого затем производят полотно.
 
Открываем дверь цеха — и замираем. Концентрация производственной пыли в воздухе такая, что с трудом можно различить очертания предметов и людей. Пробираемся через сизый туман к работникам. Задаю вопрос, на который уже и ответ не нужен.
 
— Как вам работается?
 
— Не видите что ли? — бросает недружелюбный взгляд на мою белоснежную блузку одна из работниц.
 
Эмоции понятны. О белой чистой одежде труженицам льнозавода и мечтать не приходится, ведь в таких условиях любое белое еще в начале смены превратится в серое. Даже примитивные вытяжки не работают: несколько лет назад они вышли из строя, а денег на ремонт у предприятия нет.


 
После 15 минут пребывания в цехе пыль забивается в нос, уши, покрывает все тело. Из разговора с работниками выясняется, что отмыться от нее в конце смены удается не всегда: душ работает с перебоями, частенько нет теплой воды. Самое универсальное место на предприятии — раздевалка, которая заменяет работникам и комнату приема пищи, и комнату отдыха.
 
— Вот в таких условиях нам приходится работать. Нередко просят выйти в субботу, а зарплата 2 миллиона и та частями, — сокрушается очередная работница, отказавшаяся назвать свою фамилию из-за боязни увольнения.
 
Однако опасения напрасны. Директор льнозавода Сергей Алиев, молодой и амбициозный, явно болеет за предприятие, которое досталось ему год назад со всеми проблемами, внутренними и внешними.
 
— Мы изначально работаем себе в убыток. Себестоимость нашего льноволокна условного №10 составляет 28 177 рублей за килограмм, а Оршанскому льнокомбинату в счет госзаказа мы сдаем по 15 600. Вот такая экономика, — с грустью констатирует директор.

К тому же, жалуется руководитель льнозавода, оршанский комбинат не всегда вовремя рассчитывается за реализованную продукцию.

Знаю, что старое производство не выдерживает никакой критики. По всем нормам мы должны сейчас вообще его остановить. Но куда девать людей? На улицу? — задает риторический вопрос Сергей Алиев.
 
У Степана Петрушенко, технического инспектора труда Гомельского обкома профсоюза работников агропромышленного комплекса, своя позиция. Несмотря на сложное положение завода, вопросы охраны труда должны быть на первом месте.
 
— Столько нарушений как здесь, я не встречал еще ни на одном предприятии. Я подготовлю и вышлю рекомендации по их устранению. Конечно, наивно полагать, что все они, учитывая экономическое состояние предприятия, в одночасье будут исправлены. Тем не менее порядок наводить придется. Главные вопросы, которые предстоит решить в ближайшее время: обеспечение работников спецодеждой и средствами индивидуальной защиты, а также ремонт приточно-вытяжной вентиляции.
 
И все-таки есть надежда, что ситуация исправится. На модернизацию предприятия государство выделило более 70 млрд рублей.
 
— Конечно, даже этих денег нам не хватит. Чтобы поставить завод на ноги, нужна еще как минимум половина этой суммы. Скорее всего, придется брать кредит, — делится планами директор, переступая порог уже практически построенного нового цеха, который не имеет ничего общего с тем, что мы видели до этого. Здесь и наливные полы, и приточно-вытяжная вентиляция. Ждут наладки бельгийские станки и новая котельная. Пуск линии запланирован на сентябрь.
 
— Модернизация модернизацией, но экономика не заработает без разумного подхода к делу, — уверен руководитель льнозавода.
 
В планах — наладить на предприятии конечную переработку сырья. К примеру, из короткого льноволокна можно производить шпагат, а из отходов производства — костры — топливные брикеты для котельных установок. Эти проекты помогут существенно улучшить экономическое положение предприятия. Но это позже, а пока на кормянском льнозаводе живут по принципу известной гайдаровской фразы: "Нам бы день простоять, да ночь продержаться".
 

Сотрудник: "Если женщины выдерживают, то нам, мужчинам, деться просто некуда"

 
Чаусский льнозавод, построенный в 1940-х годах, к 1970-му полностью исчерпал ресурс и был закрыт. Но потребность в переработке льна не отпала, и через 10 лет на его базе было построено новое предприятие союзного значения. Просуществовал, правда, промышленный гигант недолго. После катастрофы на Чернобыльской АЭС предприятие разукомплектовали и переоборудовали для деревообработки. Лен в районе, земли которого частично попали под радиоактивное загрязнение, не выращивался до 1990-х, когда хозяйства района снова вернулись к льноводству и завод реанимировали.
 
— Это, конечно же, было уже совсем иное предприятие, — говорит председатель Чаусского райисполкома Анатолий Матюлин — "Слепленное", если можно так сказать, из того, что осталось после разукомплектации. Эффективным производство назвать невозможно. Огромные цеха, хранилища и подсобные помещения, оставшиеся по наследству от прежнего гиганта, приносили только убытки. Меры по решению проблемы принимались, но безрезультатно.
 

 
Глобальные перемены, по слова Анатолия Матюлина, ожидаются в ближайшем будущем, когда в соответствии с программой, утвержденной Советом Министров, завод… закроют.

— Это верное решение, — считает глава района, — поскольку на модернизацию средств нет. Так же, как и на улучшение условий труда. Из числа работников будет создан механизированный отряд по выращиванию и реализации льна. В этом году силами района льном засеяно 1050 га. Надеемся, что получим хороший урожай, а качество сырья устроит покупателя.

Это перспектива, а реальность такова, что оборотных средств на содержание мехотряда нет ни в районной казне, ни у предприятия. Работники о предстоящем закрытии завода знают, как и том, что местная власть гарантирует дальнейшее трудоустройство.
 
По словам Таисии Разумовой, исполняющей обязанности директора ОАО "Чаусский льнозавод", сегодня на предприятии трудятся 54 человека.
 
— В цеху по переработке длинного и короткого волокна работают 13 человек. Средняя зарплата — 2,6-2,7 млн рублей, но и ее выплачивать приходится частями. Решение о закрытии завода, конечно же, верное, поскольку и оборудование изношено, и условия труда неприемлемые, — считает руководитель.
 

 
— Средствами индивидуальной защиты работники обеспечены, но респираторами пользуются далеко не все. Предпочитают марлевые повязки, менять которые приходиться 2-3 раза в течение смены, — пояснила инженер по охране труда Наталья Дрозд. — В цеху есть умывальник и гардеробная. Переодеваются же и моются после смены работники дома — душевой нет. Но они живут в поселке неподалеку, так что это не проблема. Да и обедают они в основном дома.
 
Цех встретил привычной для тех, кто бывал на подобных заводах, пылевой завесой. Под покровом этой "мглы" на конвейере трудились три работницы, лишь одна из которых была в марлевой маске. Крана с питьевой водой я не увидела, но одна из работниц махнув рукой в отдаленный угол, сказала: "Там он, только вода из крана течет ржавая! Воду мы покупаем или приносим с собой".
 
— Условия труда, конечно, не устраивают, но работать-то надо! — считает Нина, оператор МТА и бригадир. — Респиратор и маску не ношу, потому что задыхаюсь. Еду приносим с собой, столовой и буфета нет. Едим на скамейке возле цеха или в комнате мастера. Я живу в поселке недалеко от завода, но на обед все равно не успеваю, потому что он короткий, всего 20-30 минут. Прохлаждаться некогда, зарплата зависит от выработки. У меня, как у бригадира, бывает 2 млн, но за май, к примеру, начислено 1,5 млн рублей.
 
Тракторист Сергей Костиков, "брошенный" в цех на подмогу, в оценке условий труда лаконичен.
 
— Если женщины выдерживают, то нам, мужчинам, деться просто некуда. Очень жарко и очень пыльно. Периодически выходим на улицу вдохнуть свежего воздуха, в том числе и во время обеденного перерыва. Там же и перекусываем или у мастера, если непогода. А что без респиратора работаю, так оно сподручнее. Мы — люди ко всему привыкшие!
 
По словам председателя райкома профсоюза работников АПК Валентины Рыжковой, профсоюзы проблемы этого предприятия без внимания не оставили.
 
— Положение дел на заводе изучил технический инспектор труда обкома профсоюза, который выдал ряд рекомендаций на устранение нарушений. Частично они устранены. Выдана, к примеру, спецодежда, в том числе и утепленная, и спецобувь. Приведены в порядок санитарно-бытовые помещения, укомплектована аптечка первой медицинской помощи. Вопрос об условиях труда был рассмотрен и на заседании профкома.
Нужные услуги в нужный момент
-15%
-20%
-20%
-20%
-25%
-50%
-10%
-30%