Личный счет


Наталья Заяц,

Каким был бизнес в конце 1980-х и связанные с ним повороты судьбы, рассказала Ирина Плеганская, предпринимательский стаж которой - почти 25 лет.

— Ирина, как вы пришли в бизнес?
 
— После института работала в школе учителем русского языка и преподавала в БГУ. С одной стороны, мне нравилось общаться с детьми. Я вела уроки в 5-6-х классах. С другой — напрягала монотонность. Практически каждый день одно и то же: 5-6 уроков, проверка тетрадей…
 
И тут друзья предложили мне забрать швейный цех. Они хотели уехать в Москву и собирались закрывать свое дело. В течение месяца я уволилась и забрала у них тот цех. В наследство достались ткани, оборудование и огромные долги. В 1986 году это был первый минский швейный кооператив. Так все и началось.
 
— Без колебаний ушли из школы?

— Предложение друзей попало на благодатную почву. Колебаний не было. Я обычно к себе прислушиваюсь. И знаю, что если долго внутри муссируется вопрос, то ответ на него всегда придет через обстоятельства, людей.
 
— А как родные отнеслись к тому повороту в вашей судьбе?

— Мне очень повезло с родителями. Они меня всегда и во всем поддерживали. Мои решения принимали как должное и никогда не задавали вопросов.
 
— Что собой представлял швейный кооператив в то время?

— Небольшое предприятие, в котором работали 5 человек. С кадрами проблем не было. К нам шли те, кто уже был не нужен в ателье — пенсионеры. А это опытнейшие специалисты. Портные, закройщики, швеи, у которых за плечами по 40 лет стажа, с огромной работоспособностью. С ними можно было обсудить любую идею. Если до того я мало понимала в шитье, то, поработав с такими людьми, очень многому у них научилась.
 
Мы шили джинсовую одежду. Я это называла ширпотребом хорошего качества. Покупали в российском Иваново ткань — аналог джинсе. Здесь ее обрабатывали: по ночам в прачечной варили в стиральных машинах, как положено, с камешками. Влажное полотно привозили в ателье, оно просыхало, потом его проутюживали. Так ткань приобретала вид черной джинсовой. Был дефицит всего: подкладки, пуговиц, хороших ниток. Фурнитуру заказывали на "Галантее". У них был научно-исследовательский институт. Там, в маленькой лаборатории, изготавливали пуговицы из пластмассы. Можно было сделать такие пуговицы, какие мне были нужны, небольшой партией — штук 50. Не так, как сейчас, надо заказать 3000, чтобы привезли из Китая.
 
Индивидуальным пошивом мы не занимались. Могли своим знакомым сделать нашу же модель, только другого размера. Хотя был один личный заказ — сшили для Лики Ялинской (ныне Анжелика Агурбаш) джинсовый костюм: пачка и короткий пиджак с металлической фурнитурой.
 
—У вас была своя торговая марка?

— Она называлась "Лидер".
 
— Как продавали одежду?

— В основном через розничную сеть города. Я даже мысли не допускала, что можно продавать каким-то другим способом, кроме как классическим — через магазины.
 
С реализацией практически не было трудностей. Сразу помногу у нас не брали: несколько курток и пар штанов. Если товар шел хорошо, заказывали уже 10-15 штук. Правда, был случай. Тонкосуконный комбинат выпустил экспериментальную ткань. Такую классную рогожку! Мы ее всю выкупили и сделали 150 пальто-дафлкот. В магазине у покупателей они вообще не вызвали интерес, продали через знакомых и иностранных студентов.
 
— С точки зрения предпринимателя как можете охарактеризовать ситуацию на рынке в конце 1980-х?

— Легко было реализовывать товар, особенно если попал в десятку с моделями. Тогда не требовалось такого, как сейчас, количества сертификатов и других документов. Продукцию оценивали товароведы, мы согласовывали цену. Обсуждалось это легко.
 
— Как развивался бизнес?

— Изменялся ассортимент выпускаемой одежды. Стало непросто привозить ивановскую ткань, и мы перешли на трикотаж. Поменяли оборудование. И занялись таким направлением, как большие размеры — от 48-го до 58-го. К слову, до сих пор эта ниша в Минске не заполнена. Недавно гуляла по одному из торговых центров, заглянула из любопытства в магазин с одеждой больших размеров… Тоска. Вроде что-то есть, но не думаю, что на крупном человеке будет хорошо смотреться. Мы шили размеры большие, но брали современные модели, какие сами бы носили. Трикотаж продавался хорошо.
 
Начали расширяться. На предприятии работали уже 120 человек. Появился экспериментальный цех, где отшивали образцы новых моделей.
 
А потом внутренний рынок перестал быть защищенным. Хлынул поток дешевой одежды, и мы не смогли конкурировать. Пришлось закрыться. Это были 1995-1996 годы.
 
— Чем занимались после ликвидации фирмы?

— Потом была пауза, не знала, что предпринять. К тому же родился второй ребенок — дочь Алиса. Когда ей исполнилось 6 месяцев, устроилась в компанию "Гранд Стиль". Проработала там 2 года.
 
— И каково после директорского кресла опять стать наемным работником?

— Для меня — катастрофа. Когда у тебя свой бизнес, ты берешь ответственность на себя. А рядовой сотрудник повлиять ни на что не может. Я от этого страдала и у руководства выбила для себя свободный график, чтобы еще чем-то заниматься. Решила готовить обеды для бизнесменов. Считала, что они плохо питаются и о них надо позаботиться.
 
— Много было клиентов? Чем вы их кормили?

— Готовила обеды на 10 человек. Направление кухни — вегетарианская. Пекла сама даже хлеб. Всегда держала парочку обедов про запас. Отдавала их гаишникам, потому что должна была еду развезти всем быстро. Дело мне нравилось. Общалась с интересными людьми, чувствовала свою нужность. Но в таком режиме продержалась год и выдохлась. Уволилась. В течение двух месяцев организовала новое дело — открыла салон штор. Подтверждение правильности своих действий получила в Германии на выставке текстиля. Ткани были представлены на четырех этажах, площадь каждого минимум 4000 квадратных метров. Поняла, что это, если можно так сказать, бесконечный бизнес. Большое количество предприятий работают в этой сфере лет по 70.
 
— Насколько услуга оказалась востребованной?

— В то время в городе было всего три салона. Работали в основном с итальянскими и испанскими тканями. И позволить себе хорошие шторы могли не все. Но при этом у нас не было дефицита заказов. Мы делали и социальные, недорогие проекты: оформляли сцены в детских садах и школах. В год 20-30 таких заказов.
 
— Сейчас пошив штор по карману минчанам?

— Оформление окна раздроблено на операции. Клиент из этого бутерброда может взять те ингредиенты, которые ему нравятся. И в соответствии со средствами.
 
— Каковы предпочтения в оформлении окна?

— Моду поначалу задали латиноамериканские сериалы. Люди хотели видеть у себя дома такие же шторы, как в кино, со всевозможными слоями и каскадами. Потом на смену пришел минимализм — прямые шторы и гардины, римские шторы, японские панели. Сейчас по заказам видно, что понемногу возвращаются элементы драпировки.
 
— Мода следует за тенденциями в отделке квартир?

— По цепочке. Мы идем последними, когда уже все готово, даже с учетом мебели. Очень редко при ремонте квартиры начинают с окна. В моей практике было всего 2-3 таких случая.
 
— А сами вы работаете дизайнером?

— Конечно.
 
— Какие сейчас заказчики?

— Раньше мы все разжевывали, теперь люди достаточно подкованные. Есть категория заказчиков, которых называю интернет-образованными. Это люди в возрасте 28-38 лет. Они приходят с определенной подготовкой, в голове банк данных пересмотренных вариантов. Но полная беда с цветом. Тут интернет ответов не дает. К нам сейчас приходят за цветом.
 
— Были моменты, когда хотелось все бросить? И как вы с этим справились?

— Так обычно происходит, когда наступает полоса неудач. Однажды фирма перешла к конкурентам, не хватало денег рассчитаться с поставщиками, тяжело выкарабкивалась из долгов. Хотелось не просто все бросить, а разобраться, почему так произошло и как выйти из этой ситуации. Для того чтобы вернуться к себе, пришлось уехать в Москву, жить в жутко аскетичных условиях. Там встретила людей, которые занимались бизнес-консультированием, училась в немецкой школе Густава Кейзера. Получила ответы на свои вопросы. После этого стала другим человеком, поняла, что и как надо делать.
 
Нужные услуги в нужный момент
-20%
-20%
-70%
-35%
-50%
-20%
-24%
-35%
-45%