Публичный счет


/ Павел Свердлов,

В очередной программе Сергея Чалого "Экономика на пальцах" мы попробуем разобраться, какую выгоду получит белорусская экономика от санкций, которые ввела Россия в отношении ряда западных товаров. Сможем ли мы поправить свое самочувствие или же наращивание экспорта продуктов питания не поможет нашей многострадальной экономике? Впрочем, положительные новости в прошлом месяце были - наша , в лидерах прироста как раз оказалось сельское хозяйство.

В программе мы поговорим о снижающихся ценах на нефть, что болезненно может сказаться на наполнении бюджета России. Также мы разберем опыт России по ускоренному импортозамещению с учетом нашего уникального белорусского опыта. Чем это грозит нашему восточному соседу?

Помогал Сергею журналист Павел Свердлов. Пишите сообщения в Twitter с хэштегом #энп, общайтесь с нами, оставляйте ваши вопросы и предложения.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (61.43 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (492.80 МБ)

Все говорят о падении цен на нефть, хотя оно составило около 11% за последние несколько недель. Диапазон 100-120 долларов за баррель держится достаточно давно.



Но принципиально интересно не то, что падение небольшое, а то, что оно вообще происходит. Во-первых, явное ухудшение обстановки в Луганске и Донецке. Геополитическая нестабильность увеличивается, и на это должны были бы реагировать рынки. В Ираке исламисты одерживают одну победу за другой, лихорадка Эбола бушует в Африке, обострение в секторе Газа. В предыдущие времена достаточно было бы одной из этих новостей, чтобы цены на нефть взлетели. А сейчас удивительно не то, что они не растут, а то, что рынки игнорируют все эти новости. Даже геополитической нестабильности уже недостаточно, чтобы поддерживать цены. Раз не работают новостные объяснения, аналитики обращают внимание на фундаменталии.

Как говорил экс-глава ОПЕК, каменный век закончился не потому, что закончился камень, а нефтяной век закончился не потому, что закончилась нефть. Внезапно выяснилось, что спрос на нефть не растет, а предложение есть. Даже в краткосрочной перспективе реакция цен на нефть странная: вместо того чтобы расти из-за страшных новостей, цены стабильны. Обычно сырье в таких условиях начинает дорожать, потому что инвесторы боятся, что может пострадать какой-то канал поставок.

В России бюджет нормально балансируется при цене 100-105 долларов за баррель. В момент появления Путина у власти в 1999 году цены на нефть были вблизи 10 долларов. Было время, когда российская экономика выдерживала такие цены. Сейчас многим нефтяным странам нужна сумма более 100 долларов. Доля российской нефти в мировой добыче будет сокращаться, потому что месторождения старые, капиталовложений в разработку новых не было. И система налогообложения в России такова, что нынешние цены почти ничего не дают нефтяным компаниям. Если цена на нефть упадет до 80 долларов, инвестиционные программы свернутся. Денег не будет ни у нефтяников, ни в бюджете.

Выдвигались идеи, как поправить бюджет. Там было и повышение налогов на доходы физических лиц, повышение НДС. Чтобы рост цен на бензин на внутреннем рынке был не так велик, надо уменьшить акцизы. Акцизы шли на пополнение местных бюджетов, а социальная политика завязана на местных бюджетах. Поэтому для поддержки местных бюджетов решили ввести налог с продаж, который будет идти в местные бюджеты. Но я думаю, введение такого налога – ошибка. Собираемость его слабая, и лучше всего он работает с организованной торговлей. Он вводился в тяжелые времена (последний раз в 1990 году) и был отменен в 2002 году. Собираемость его тогда была вблизи 30-40%. Неорганизованная торговля его избегает, а платят в основном сетевики. Чем богаче регион, тем большее проникновение сетевых компаний. Получается, что налог будет обогащать и так наиболее богатые регионы.

Величина налога – 3%. Украина, находящаяся, казалось бы, в худшей ситуации, ввела аналогичный так называемый военный сбор, равный 1,5%. Он в два раза меньше, чем экстренный налог на латание бюджетных дыр в России, у которой якобы все хорошо.

Что это означает для Беларуси?

На следующий год Беларуси обещаны определенные кредиты, и есть надежда на лучшие условия, которые мы выторговали при подписании ЕАЭС. Но не факт, что это удастся. Вопрос не столько в бюджете, потому что это поток. Но у России традиционно была большая кубышка в виде золотовалютных резервов, стабилизационного фонда, фонда национального достояния. Оказывается, что угроза нависла и над запасами. Свою плату за подписание договора мы уже получили. Брать нас на постоянное содержание в виде регулярного экстренного финансирования Россия не собирается. Когда она обещала 15 млрд Украине для поддержки лояльности, не было еще такой изоляции страны.

Что нам еще можно продать России? Кроме ЕАЭС, не будет следующего этапа союзного образования. А мы надеемся, что нам в будущем дадут бонусы за то, что мы уже совершили. Демонстрация политической лояльности имеет пределы. Мы были витриной того, как хорошо быть в ТС. После того что случилось, кого еще можно привлечь в ТС? Автоматически становится ясно, что проект ЕАЭС противопоставлен ЕС.

Экономика России в условиях санкций


У рынка нефти и рынка продовольствия есть одна общая особенность: они очень неэластичны в краткосрочной перспективе. При дисбалансе спроса и предложения на рынке реагирует цена, а не предложение. Невозможно быстро и за короткий срок закрыть образовавшиеся дыры, чрезвычайно сложно нарастить производство за это время. Оценивая стоимость объема продуктов питания, которые попали под санкции в России, все оперируют цифрой примерно 9 млрд долларов. Но импорт для России – это экспорт для других стран. По идее, цифры должны совпадать. Но, по оценкам ЕС, – это 12 млрд долларов. Можно предположить, что эти 3 млрд – серый рынок, который не учитывается официально на таможне. И этот канал поставок немаленький.

По российским оценкам, Украина теряет много денег от вступления в зону свободной торговли с ЕС. В то же время, по оценкам западных независимых институтов, вступление Украины в ТС привело бы к потере ВВП на 3%, а вступление в зону свободной торговли – фактор роста ВВП на 11%. Долгое время многие были уверены, что Украина не проживет без российского газа. Сейчас она длительное время существует за счет накопленных газохранилищ, и, по всей видимости, запасов хватит на зиму. А дальше все будет зависеть от Стокгольмского арбитража.

Эксперимент шокового импортозамещения в условиях мирового глобального производства


Казалось бы, импортозамещение – мечта любого производителя. По сравнению с шоковым импортозамещением в России, блекнут наши попытки ввести лицензирование. Власти считают, что тем самым они стимулируют отечественного производителя. Но проблема этого запрета в том, что он годичный. Ни у кого нет гарантий, что он просуществует даже этот год. Нет смысла вкладывать деньги в расширение производства, не имея гарантий того, что через год рынок по-прежнему будет за тобой. Не вернутся ли изгнанные товары?

Было выбрано не очень удачное время, когда заканчивается цикл сельскохозяйственного производства. Все-таки идея запрета была в том, чтобы сделать больнее поставщикам, нежели помочь своим производителям. Но в современном мире понятие отечественного товара, строго говоря, уже становится бессмысленным. Это четко видно по исправлению списков запрещенных товаров и включению туда мальков лосося. Русские предприятия, выращивающие свою рыбу, оказываются не такими уж русскими.

Молочная продукция не может существовать без импортных ингредиентов. Например, сыры не делаются без сквашивающего фермента, который качественно производится всего двумя компаниями в мире – японской и французской. А без этого ингредиента ты получишь не отечественный продукт, а худший продукт. Точно так же с хлебом: отечественные дрожжи годятся на самогон, но каравай при каждом замесе будет разного качества. Можно сколько угодно размышлять об отечественных душистых яблоках, но они не хранятся, и у них очень короткий сезон, они не транспортабельны.

Мировое производство стало настолько глобальным, что  надеяться существовать в автономном режиме - это иллюзия. Даже при выращивании собственной рыбы сложно конкурировать по цене с норвежской семгой, выведенной в теплых прибрежных водоемах. Транспортировка ее с Дальнего Востока долгая, жарко, и велики потери на гниении. Без посевочного материала нет и своего картофеля. Гибридная кукуруза и горох тоже должны быть импортными, их оставили. Пальмовое масло – ингредиент для кондитерских изделий, растительный жир, замещающий животный. Оставили и некоторые БАДы.

Можно надувать щеки, но никакой настоящей независимости не будет. Достаточно европейским странам перекрыть поток мелких товарных позиций, и тут же выяснится, что нет никакого отечественного производства.

Производители продукции комментировали, в какой срок они смогут увеличить объемы производства. На то, чтобы увеличить производство свинины, нужно два-три года. Чтобы производить в два раза больше собственной форели, чем поставлялось норвежской, требуется пять лет. Без санкций такой объем рынку не нужен. Развитие молочного животноводства и садоводства – те же 5-6 лет. При этом резко увеличить надой молока все равно не получается.

Все, кто готов увеличить производство, не могут сделать этого без новых бюджетных денег. Идея импортозамещения, которую часто подают как возможность сэкономить средства, требует значительных вложений.

Сможет ли Беларусь заместить недостающие продовольственные позиции в России?


Все белорусские производители говорят, что не будут заниматься реэкспортом. Хотя этот термин абсурден для стран, образующих экономический союз. Правильно было бы говорить "не допускать транзита". Нет никаких юридических запретов ввозить ту же продукцию на ее территорию. Максимум, что может сделать Россия, это попросить нас не делать этого, а мы можем войти в ее положение. ГТК не раз заявлял, что для нас нет никаких ограничений на ввоз того, что запретила Россия. Белорусская сторона заявила, что готова нарастить объемы поставок, чтобы помочь России. Речь идет о переработке, чтобы продукт стал белорусским и превратился в товар с высокой добавленной стоимостью.

Министр сельского хозяйства и продовольствия среди позиций, которыми можно дополнить объем, реализованный в прошлом году, называет мясо-молочную продукцию, макароны, овощную группу товаров, бакалею, кондитерские изделия. Все заверяют, что это будет не в ущерб нашему внутреннему рынку. Беларусь сразу заявляет цифры, насколько она может увеличить поставки: мясо-молочную продукцию – на 15-20%, овощи – 25-30%. При этом потребности российской стороны таковы: "У Беларуси исключительный шанс с учетом ваших сыропроизводящих заводов вместо 100 тыс. тонн поставить 200 тыс". А белорусская сторона готова увеличить поставки на 40 тыс. тонн, и то с учетом использования складских запасов. Это не значит, что произойдет дозагрузка мощностей.

Новых производств не возникнет, потому что одного года запрета недостаточно, чтобы вкладываться в них. Нельзя рассчитывать, что у нас серьезная недозагрузка мощностей: все снимается практически с колес конвейера. Если не учитывать складские запасы, которые быстро исчерпаются, не так легко существенно увеличить производство. Серьезный рост в сельском хозяйстве произошел просто из-за ранней уборки урожая. Это разовый фактор.

Я думаю, что, сколько бы нас ни убеждали, что нет угрозы для внутреннего рынка, уж больно велик соблазн нарастить поставки, в том числе в ущерб внутреннему рынку, потому что там платят валютой и больше, а здесь – белорусскими рублями и меньше. Цена будет расти, и нынешний рост на 10% - это начало. Думаю, 20% и 50% по отдельным позициям – нормальная величина. Достаточно вспомнить ситуацию 2011 года, когда была разница в ценах на сельскохозяйственную продукцию у нас и в России. У нас тогда был мясной дефицит.

Если население возмутится, тогда начнут защищать отечественный рынок. Нам известен единственный способ – устранение дифференциала цен. Это значит, что цены вырастут и у нас на те же самые позиции. Хотя мы можем повлиять на это другим способом. В 2011 году были проверки выезжающих фур, микроавтобусов, но пришли к выводу, что это не работает. То есть мы можем заставить белорусских производителей продавать на своем рынке дешевле.

Зачем нам тогда поднимать цены в предвыборный год?

Либо поднимать цены, либо будет товарный дефицит.

А если мы будем разворачивать машины на границе и возвращать в белорусские магазины?

Как показывает практика, это все равно не работает. Единственная мера, которая может устранить стимул для вывоза, - это поднять цены, чтобы разница на транспортировку не оправдывалась. Сначала будем поставлять товары, пока это не вызовет раздражения у собственного населения. Когда оно возникнет, будем повышать цены.

Мы обещали также не допустить транзита. Россия вводила запрет на поставки "Боржоми", но при этом он продавался в Москве, потому что продавался у нас. Ничто не мешает продуктовым магазинам в приграничной со Смоленской областью территории резко нарастить ассортимент санкционных товаров. Опыт 2011 года показывает, что приезжали на микроавтобусах и скупали чуть ли не весь магазин.

Возможность реэкспорта


Моя гипотеза: мы увеличим поставки продукции низкой степени переработки. В 2011 году образовался спрос не на наши колбасы, а на продукцию наших хладокомбинатов. Я понимаю логику: зачем продавать мясо, когда можно производить продукцию с высокой добавленной стоимостью. Но почему мы вдруг начнем делать то, чего не делали раньше? В структуре нашего экспорта львиную долю занимает охлажденная или замороженная говядина или свинина. С учетом ограничения поставок мяса у российских переработчиков возникнет спрос именно на мясо.
В 2011 году отечественное мясо не доезжало до наших переработчиков, и мы были вынуждены переключиться на импортное сырье. Фактически сейчас об этом говорится едва ли не напрямую: запрещенную продукцию повезем в Россию, а то, чего у нас не хватит на отечественном рынке, будем производить из импортного сырья.

Хотя, я думаю, у отдельных продавцов и переработчиков будут проблемы. Будут отдельные банкротства, потому что деньги уже перечислили, а товар получить невозможно, так как он ехал в тот момент, как вводился запрет. Но непонятно, почему у иностранных бизнесменов появится желание вкладываться в создание новых производств в Беларуси, чтобы удовлетворить спрос российского рынка.

Беларусь рассматривает возможность создания совместных предприятий с европейскими и дальнейшей поставки продукции в Россию.

Литовский и польский инвестор может инвестировать в белорусские предприятия свиными тушками или молоком.

Все это работало бы, если бы была гарантия, что эти вложения окупятся на протяжении 2-3 лет, а по некоторым позициям - 5-6 лет. Этого запрета на год явно мало, чтобы появился стимул создания новых производств. Если анализировать все высказывания, то получится, что, к примеру, в Польше будут делаться яблоки, а у нас – ящики. Все это будет называться совместным производством. Только такие схемы, которые не подразумевают серьезных капиталовложений, возможны в течение года санкций.

Будет ли Россия мириться с такими схемами?

Я думаю, до определенного момента, да. Издержки от попыток борьбы с ними поставят под угрозу интеграционный проект ТС и ЕАЭС. Но транзит на территорию России с нашей стороны не будет нарушением. Нас этот запрет не касается, и ограничения будут жестом доброй воли с нашей стороны.

"Предлагается рассмотреть вопрос об организации фитосанитарных контрольных постов на дорогах белорусско-российского направления для организации двустороннего контроля продукции". Это уже несвобода перемещения товаров внутри ТС. Если у вас есть претензии к структуре, выдающей фитосанитарные сертификаты, с ней и разбирайтесь. При чем здесь посты на дорогах? Я думаю, до такого не дойдет, потому что интеграционный геополитический проект все-таки важен.

Беларуси надо постараться пройти по тонкому льду. Очевидно, что стоит задача максимально нарастить экспорт в Россию, потому что он валютный. Освобождаются места на полках, и соблазн заработать валюту слишком велик. С учетом отсутствия экономических стимулов, глубокой переработки не будет, а будет использоваться притворная серая переработка. В данном случае это рациональное поведение. Как в спорте: никто не говорит, что нельзя нарушать правила, просто надо делать это так, чтобы не получить пенальти.

Моя базовая гипотеза: что в ближайшие месяц-полтора пострадает отечественный внутренний рынок. Затем те, кто отвечает за его наполняемость, заявят, что появился партизанский челночный экспорт в Россию, и начнут бороться с дефицитом и защищать отечественный рынок, поднимая цены. Равнение будет не на соседние регионы, а на столицы. Рост будет больше 10%, соответственно, это скажется и на инфляции.

Мы сейчас наблюдаем интересный экономический эксперимент успешности или неуспешности импортозамещения, работает ли протекционизм. Доза протекционистских мер такая, что подействовать должно несомненно, но вопрос – как. Если не получится увеличить предложение со стороны отечественного продовольствия, выяснится, что стимулы должны быть иными. Эксперимент проходит на наших глазах, и слава богу, что это происходит не с нами.

Мнение автора программы может не совпадать с мнением редакции портала TUT.BY.
Нужные услуги в нужный момент
-10%
-20%
-10%
-10%
-50%
-15%
-10%