Личный счет


/ Павел Свердлов,

Структурные реформы экономики: для одних эти слова - надежда на лучшее будущее, для других - страшный сон, для третьих - предмет для теоретического спора. Кого-то они пугают, потому что сразу возникают ассоциации с гиперинфляцией, приватизацией, безработицей, пустыми прилавками, низкими зарплатами и общей социальной неустроенностью. Так ли это на самом деле?

В очередной программе Сергея Чалого "Экономика на пальцах" мы попробуем развенчать эти страшилки и дать понять, что не так страшны структурные реформы, как затягивание с их проведением. 

Как обычно, помогал Сергею журналист Павел Свердлов.

Оставляйте ваши вопросы и мнения в Твиттере с хэш-тегом #ЭнП.
Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать аудио (62.26 МБ)

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Открыть/cкачать видео (468.49 МБ)

За счет чего страны из категории бедных переходят в категорию более богатых? За исключением небольшого количества параметров, связей очень мало. Например, доходность экспорта означает, сколько зарабатывают остальные страны на экспорте этих товаров. Твоя задача – производить то, что производят более богатые страны. Прибыльность этого экспорта и является критерием.



Последний подсчет был проведен в 2008 году. Правая шкала – рост ВВП на душу населения. Мы видим, что за эти годы экономика росла. Темно-синие и светло-синие линии – это доходность экспорта услуг и экспорта товаров. Чтобы получить соотношение, надо поделить ВВП на душу населения. Там тоже происходил рост, но наш экспорт не успевал за темпами роста ВВП. Почему-то наш экономический рост не трансформируется в структурные изменения, которые позволяли бы развиваться дальше.

После 2008 года начался длительный период кризисов. Мы продолжаем находиться в перманентно ненормальном состоянии. Ось икс показывает, в какое количество стран мы экспортируем. Вторая шкала – концентрация по товарам в экспорте. По логике нормальным было бы движение из верхнего левого угла в правый нижний. Все меньшую долю занимало бы узкое количество товаров и все большее количество стран. Концентрация экспорта увеличивается. При этом рост не трансформируется в увеличение продвинутости экспортной корзины. Если бы ничего не трогали руками, по всей видимости, такого движения не было бы.

У экспортеров, которые зарабатывают, производя товары с более высокой продвинутостью экспорта, есть возможность инвестировать больше. Они начинают расширять экспортную корзину в наиболее близкие сферы и товары, которые желательно поднимают добавленную стоимость товаров. Если страна экспортирует нечто, что экспортируют и другие страны, но при этом не экспортирует то, что является товаром, близким в мировом экспорте, нужно задуматься, почему этого не происходит. Логично двигаться именно туда.

Все, что выражено цифрами, можно прокомментировать качественно. Мы теряем конкурентоспособность товаров высокого передела и все больше начинаем экспортировать сырье и товары первичной переработки: химия, нефтехимия, калийные удобрения. Еще можно было бы назвать относительно высокую долю транспортных услуг и большую долю трудоемких товаров сельского хозяйства.



Облако нашей производственной структуры в 2001 году. Важно не то, что это за точки, а где они находятся. Чем ближе к единице, тем больше низко висящих плодов. Та же самая картина в 2008 году. Это говорит, насколько далеко оказывается остальная наша экономика от того, что мы экспортируем. Поскольку не произошло серьезных изменений, это говорит о том, что товары, которые мы экспортируем, становятся все более маргинальными по отношению ко всей нашей экономике. Раньше было больше возможностей, куда вложиться.

Теперь, чтобы вложиться во что-то актуальное, нужно практически создавать производство с нуля


Все менее вероятно, что мы будем экспортировать то, что сейчас производим, но пока не экспортируем. Удивительно, что не происходит движения в этом направлении. Еще 20 лет назад мы были нормальным центральноевропейским государством с продвинутой структурой экспорта, высокой степенью плотности производственных кластеров. В любой другой экономике чем более прибыльным является экспорт, тем больше шансов у экспортера увеличивать производство и инвестировать в соседние сферы.

У нас государство считает, что вся прибыль принадлежит ему и оно лучше разбирается, куда направлять деньги. Получается, что средства направляются не туда, где они приносили бы больший результат, а туда, куда государство считает важным по внеэкономическим причинам. Если у сотни других стран получилось, вероятно, у тебя тоже получится. Но мы почему-то гребем в другом направлении, а не по течению.

Система казенных предприятий


МВФ предлагает программу, как сделать так, чтобы кризисы не воспроизводились. И начинают они не с приватизации. Вопрос не в структуре собственности, а в среде, в которой эти предприятия находятся. Строго говоря, наши предприятия не являются государственными. Во всем мире под госпредприятиями понимаются коммерческие предприятия, работающие в рыночной среде по рыночным принципам, но частично или полностью принадлежащие государству.

У нас же казенные предприятия в тех отраслях, которые по определению не воспринимаются как рыночные. Они работают так же, как казенные предприятия в СССР: у них нет собственного бюджета, решения они принимают не сами, им их спускают сверху. Им определяют, что производить и сколько. Для этого выделяются средства. Вся прибыль или убытки становились государственными. Это полностью противоположно тому, как функционируют государственные предприятия в Китае.

Никто не против существования казенного сектора до тех пор, пока он мал и не оказывает искажающего влияния на всю среду. У нас же такого рода экономики 70% с мягкими бюджетными ограничениями и практически неограниченными кредитами. Получается, в существующей среде невозможно вырастить что-то рядом. Чем более ресурсоемким будет казенный сектор, тем меньше ресурсов будет оставаться для частного сектора и тем большая на него будет нагрузка, чтобы поддерживать этого монстра на плаву. Достаточно было бы хотя бы показать, что эти предприятия находятся в таких же условиях, как и остальные: кредит надо возвращать.

Тип чиновника во главе госпредприятия и страхи, связанные с проведением модернизации


Государство является собственником, но предприятием управляет назначенный менеджер, госчиновник. Он не связан с собственностью, и результаты его работы не влияют на доходы. Есть масса доказательств, когда частные предприятия в тех же отраслях эффективнее государственных. Постоянной угрозой для финансовой стабильности страны является практика квазибюджетного финансирования государственного сектора, который постоянно воспроизводит механизм кризиса.

Грозятся, что в случае приватизации закроются предприятия, люди окажутся на улице. Какие-то отдельные предприятия могут закрыться, может, даже многие. Примерно десятая доля в промышленности государственных предприятий – избыточная занятость. И если бы не эта система, уровень зарплат был бы в разы выше. А иначе проще платить этим людям ту же зарплату, только чтобы они не производили то, что не находит сбыта.

Внезапно выяснилось, что у нас при равновесном уровне обменного курса, который определяется уровнем конкурентоспособности всего нашего торгового сектора, эффективность есть при зарплате 270-300 долларов. Столько зарабатывали бы белорусы, если бы казенный сектор продолжал съедать прибыль.

Но у нас же социальная политика, казенный сектор трогать нельзя, а белорусы получают 600 долларов. Но социальность государства заключается не в том, чтобы поддерживать такого рода предприятия на плаву. Никакой другой функции, кроме системы массового перераспределения средств, когда забирают у тех, кто зарабатывает, и платят тем, кто работает на предприятиях, которые никогда не станут самоокупаемыми. Фактически это уничтожение денег, заработанных остальными предприятиями.

Аргументы против приватизации


Никто не знает, что будет с приватизированными предприятиями. Мировая экономика – система динамического хаоса. Хорошо было бы заранее знать, какова будет структура мирового спроса через несколько лет, точно знать, что надо производить. Природная креативность людей тем и хороша, что никогда не знаешь, что будет изобретено.

При этом, судя по опросам директоров предприятий, больше всего их развитию мешает недостаток квалифицированной рабочей силы. На втором и третьем местах – слабость маркетинговых подразделений. Это ниша, которую можно отдать. Делайте то, что вы умеете делать лучше других.

Пусть после структурной реформы закроются предприятия. Так ведь другие заживут, там вырастет зарплата. Человек перейдет на другое предприятие и принесет пользу, если он что-то умеет делать. Страхи перед безработицей довольно сильно преувеличены. Удалось же на четверть сократить количество работников МАЗа.

Голос форума

Дмитрий_Фёдоров

Хорошая тема. На мой взгляд многие люди у нас не задумываются о структурных реформах. Обычно в масс медиа эта тема табу, а официальные экономисты говорят о дирижизме, о жесточайшей стабильности во всём. Между тем лучшее время для любой реформы был период 1991-1992. Тогда у людей был энтузиазм. Но правительство Кебича-Мясниковича предпочли консерватизм свободной рыночной экономике. В результате, даже сегодня наша экономика структурно как в 1970-1980 СССР. Те де предприятия, те же подходы, почти такая же продукция.Но проблема в том, что в Восточной Европе давно другие страны, другие экономики, ставшие частью Западного альянса. Белорусский экспорт давно стал исключительно для России. Однако из России вместо частных инвестиций приходят государственные кредиты, которые ещё больше замораживают ситуацию, спо обствуя поддержанию постсоветской стркктуры. О частном банковском и торговом капиталах нельзя говорить как о полезной структурной перестройке. Скорее это кормушка для номенклатуры и перелиаание денежных потоков в непроизводительные сектора экономики. Ситуацию, когда продавец туалетной бумаги на рынке зарабатывает больше профессуры в университетах, нельзя назвать правильной, потому что она даёт ошибочные сигналы развития общества. Я с удовольствием послушаю Чалого. Но сегодня в стране нет подушки финансовой для поддержания населения в случае временных негативных последствий. Экономике скорее нужны серьёзные инвесторы. О реформах думают люди младше 40 лет, но номенклатура старше 60 думает о покое и благополочии, как бы дожить. В отличии от 1991, когда было всё общественное, сегодня есть что терять. Поэтому к сожалению наилучший момент упущен. Я наблюдаю по Италии сетуацию внимательно. Как известно, эта 3ья экономика Евросоюза. Там молодой премьер 39 лет Рэнцо, который с весны повторяет, что реформам быть любой ценой. На словах все также ща реформы. Но на деле ничего конкретного пока не сделали. Глава профсоюзов Италии сказала журналистам недавно, что кроме как сокращения социальной политики ни о каких реформах речи не идёт. Всё, что предлагает сегодня демократическое правительство, уже предлагалось предыдущими правыми правительствами. У нас чем-то схожая ситуация сегодня с Европой. Рост внешней щадолженности. И правительство Мясниковича по сути как европейцы проводит политики экономии или затягивания поясов, что выражается в росте налогов, акцизов и девальвации рубля. Такая экономическая политика не стимулирует экономический рост.
Против приватизации приводят аргументы, что стоит лишь изменить один фактор (сменить директора, улучшить маркетинг) – и предприятие само заработает. Но получается, они хотят, чтобы все плоды существования рыночных отношений были еще до того, как эти рыночные отношения появятся. Неконкурентоспособный менеджмент меняется на конкурентоспособный естественным путем. На частных предприятиях нет лишней занятости, потому что никто не хочет платить лишнее и лишать себя прибыли. Мы хотим из нежизнеспособного государственного казенного предприятия сделать такое, которое будет успешно функционировать в рыночных условиях, и только тогда помещать его на рынок. Если можно такое сделать до помещения на рынок, зачем тогда рынок?

Условия функционирования плановой экономики


На самом деле плановая экономика жизнеспособна. Равновесие, которое достигается само, без особых усилий, можно поддерживать. Продукт каждой отрасли расписан по тому, где он потребляется другими отраслями и где он потребляет другие отрасли. Дальше стоит задача оптимизировать детерминант этой матрицы, максимально увеличить эффективность экономики. Теоретически это возможно. Но проблема СССР была в том, что экономика оказалась настолько сложна, что время составления пятилетних планов начало приближаться к длительности пятилетних планов.

Высказываются предположения, что на предприятиях плохие директора. Но если регулярно оказывается, что все время директор плох, дело не в нем, а в ложной системе стимулов. Маловероятно, что в этой системе обнаружится менеджер, который будет работать точно так же и с тем же результатом, как менеджер частного предприятия, работающий в рыночных условиях.

Были примеры предприятий, которые считались образцами эффективности, оставаясь при этом государственными. В ранние 90-е одним из таких примеров было предприятие Petroleos di Venezuela, государственная монополия по добыче, переработке и экспорту нефти.

В 1999 году к власти пришел Чавес, тогда же РDVSA производила 63 барреля нефти в день на одно рабочее место. Рабочих мест было 51 000. Сейчас 140 000 рабочих мест, а выработка на одного работника – 20 баррелей. Это пример того, что может сделать не очень хорошая популистская политика. Сейчас Алжир ведет переговоры с Венесуэлой об экспорте сырой нефти из Алжира в Венесуэлу. Это звучит как анекдот, но ранее коммерчески успешное государственное предприятие превратилось в источник финансирования всей остальной экономики.

Что должно делать государство, чтобы способствовать структурной перестройке в нужном направлении?


Важно увеличить прибыльность торгуемых секторов: экспортеров и тех, кто конкурирует с импортерами. Для этого есть всего три способа. Решать, куда тратить деньги, должны те, кто больше всего их зарабатывает и находится на конкурентоспособном фронтире. Первая мера – политика обменного курса. Китай все это время искусственно занижал стоимость своей национальной валюты. Одним из способов увеличения производительности фирм является уменьшение удельных затрат на труд. У нас все наоборот.

Голос форума

aleks98

Не скажу за всю Восточную Европу, скажу со слов наших партнеров в Венгрии. У них сейчас последнее десятилетие отходняк: "Что это мы в революционном угаре наделали?" Уничтожили как символы тоталитарного режима госпредприятия, не без помощи западных товарищей. Ну а западные товарищи, как существа прагматичные, с удовольствием заняли освободившиеся рынки. Сейчас они со всех сил пытаются развивать различные производства во всех сферах, где только можно. Но потери материальные огромные, и время упущено. Что касается советского наследия у нас, то ликвидировать какие-либо производства - не капиталистический метод. Капиталистический метод - расширение рынков сбыта, экспансия. А позакрывать производства - то же самое например, что отказаться токарю от зарплаты в счет другого такого же токаря. Даже нулевая рентабельность не совсем плохо плохо - это налоги, зарплаты. Ну а минусовая - это как здесь говорилось - собес. Или в качестве альтернативы государство будет платить пособия, бороться с преступностью. Неизвестно, что лучше. Сделать их рентабельными - вопрос менеджмента и формы собственности.
Как только зарплаты приближаются к равновесному уровню, тут же начинается утечка рабочей силы, потому что у соседей дороже. Как же получилось, что у соседей зарплата больше? Такова система распределения ресурсов, которая размазывает эти деньги. Именно поэтому зарплаты оказываются на равновесном уровне такими низкими. Первая очевидная, самая эффективная и самая рыночная мера, которая работает, стимулируя структурную перестройку, у нас не проходит. Поэтому приватизация нужна не сама по себе, а как способ исправить такого рода отношения.

Второй способ, менее рыночный: повысить конкурентоспособность экспортеров и одновременно уменьшить конкуренцию с импортом, устроив протекционистские барьеры и максимально открыв рынки капитала для притока инвесторов. Просто протекционизм не работает. Так работала догоняющая модернизация царской России в конце XIX века.

Третий, совсем не рыночный способ: резко увеличить налогообложение на потребление. Тогда будет больше трат на накопление и меньше на потребление. Это сталинская индустриализация. Потребление тогда упало едва ли ниже физиологического минимума, был голодомор, но с 14% до 30% от нормы сбережений было увеличено с 1928 по 1932 год. Однако эта мера максимально жестокая по отношению к собственному населению.

Наши зрители в твиттере предлагают санацию предприятий с привлечением частных руководителей.

Примерно так президент предлагал создавать СП и приватизировать наши предприятия для русских. Сначала сделать совместное управление, пять лет наблюдать за результатами, и, если они будут хорошими, может, мы продадим им предприятие. Проблема заключается в том, что переставлен порядок ходов. Человек приобретает не очень хороший актив и вкладывает туда силы и ресурсы, чтобы сделать его прибыльным. Но тут же предлагается сделать предприятие прибыльным, тем самым повысив его стоимость, а потом самому же за него заплатить.

И где взять частного руководителя, который пришел бы на предприятие? С частного конкурента этого предприятия?

Есть большой опыт привлечения экспатов, иностранных специалистов. Они стоят недешево, но, как правило, результаты себя оправдывают. Но загвоздка в искаженной системе стимулов. Надо построить такую систему, чтобы действия этого руководителя для собственной пользы одновременно приносили пользу всем остальным.

Искаженная система стимулов на госпредприятиях


Проблема государственного менеджмента заключается в том, что работает система кормлений. Зарплата невысока, риски снятия с работы и судебного преследования не слишком велики. Человек естественным образом считает, что частью соцпакета является право понемногу тихонько воровать у предприятия. Один из способов – появление различных прокладок, где остается доля прибыли предприятия. Выстраивается теневая система участия в прибыли, но она еще хуже, чем обычный капитализм, в котором и убытки, и прибыль частные. А здесь убытки предприятия государственные, а прибыль, которая частично оседает у директора, приватизируется. Получается приватизация прибыли и социализация убытков.

Нет других мер, кроме тех, что я перечислил. Предприятиям сейчас требуется все больше денег, чтобы завершить модернизацию, не складываются инвестпроекты из-за вопросов к качеству и оборудованию. Не зря же президент, каждый раз приезжая на новое предприятие, вспоминает сельское хозяйство, потому что больше нигде успеха не было. Емкость нефтеперерабатывающей промышленности практически безгранична: мы все равно не произведем столько, чтобы закрыть спрос. Цемента же мы произвели столько, что не знаем, куда девать. Для сельского хозяйства сейчас, слава богу, открылась бездонная бочка в России. Один единственный пример, который можно привести в качестве положительного. Все упирается в неэффективность двухчастной экономики, когда ничего не растет здорового, пока не выпадут сорняки.

Почему ты отождествляешь превращение казенной экономики в государственную с приватизацией? Может, стоит изменить структуру, убрав двухчастную систему экономики?

До тех пор, пока эти предприятия остаются государственными и государство считает себя ответственным за судьбы этих людей, считает нужным прислушиваться к словам директорского корпуса, система никак не изменится. А директора сетуют, что в Минфине и Нацбанке засели злые монетаристы, которые заставляют их платить по долгам, а им зарплату нечем платить, и они сидят в долгах. У нас было уже три волны реформ. И каждый раз после макрофинансовой стабилизации в условиях жесткой денежно-кредитной политики вставал вопрос, будет ли эта жесткая денежно-кредитная политика обязательной для госпредприятий. И каждый раз маятник качался в другую сторону, находился какой-то способ обеспечить их ресурсами. Сейчас придумали изощренный способ: получение более дешевых кредитов с использованием модернизации. А делается это за счет бюджета. Несколько триллионов рублей уходит только на компенсацию процентных ставок этих предприятий.

Людей пугают ухудшением их жизни в результате структурных реформ. На самом деле последствия будут неравномерными для разных категорий: кто-то почувствует себя хуже в силу того, что он не производит того, что нужно, или вообще ничего не делает. Но в результате автоматически увеличивается уровень жизни в целом. Задача государства не поддерживать бедность в уравниловке, как сейчас, а помочь тем, кто может от этого пострадать, и предоставить им возможность перестроиться в новых условиях. Цель – не сдерживание всех остальных, что у нас почему-то называется социально ориентированной политикой. На самом деле это антисоциальная ориентация. Нужно отказаться от неверного концепта и начать заниматься делом.

Мнение автора программы может не совпадать с мнением редакции портала. 
Нужные услуги в нужный момент
-10%
-20%
-20%
-40%
-80%
-18%
-20%
-30%
-20%