101 день за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Чиновники придумали, что сделать, чтобы белорусы покупали больше отечественных продуктов
  2. «Врачи нас готовили к смерти Саши». История Марии, у чьей дочери пищевод не соединялся с желудком
  3. Год назад в Беларуси выявили первый случай COVID-19. Что сделано за год, а что — нет
  4. «Первый водитель приехал в 5.20 утра». Слухи о «письмах счастья» за техосмотр привели к безумным очередям
  5. «Будет готов за три-четыре месяца». Частные дома с «завода» — сколько они стоят и как выглядят
  6. Тихановская рассчитывает на уход Лукашенко весной
  7. «Усе зразумелi: вірус існуе, ад яго можна памерці». Год, как в Беларусь пришел COVID: поговорили со вдовой первой жертвы
  8. Минское «Динамо» проиграло в гостях питерскому СКА
  9. Секс-символ биатлона развелась и снялась для Playboy (но уже закрутила роман с близким другом)
  10. Могилев лишился двух уникальных имиджевых объектов — башенных часов и горниста (и все из-за политики). Что дальше?
  11. Показываем, как выглядит часть зданий БПЦ на улице Освобождения, ради которых снесли объекты ИКЦ
  12. «Ашчушчэнія не те». Все участники РСП вышли на свободу после 15 суток ареста
  13. Защитник Бабарико и Колесниковой подал жалобу в суд на лишение его лицензии, но ему отказали
  14. Год назад в Беларусь пришел коронавирус. Рассказываем про эти 12 месяцев в цифрах и фактах
  15. Акции солидарности и бойкот футбольных фанатов. Что происходило в Беларуси 28 февраля
  16. Один из почетных консулов Беларуси в Италии подал в отставку из-за несогласия с происходящим после выборов
  17. Рынок лекарств штормит. Посмотрели, как изменились цены на одни и те же препараты с конца 2020-го
  18. «Теряю 2500 рублей». Работники требуют, чтобы «плюшки» были не только членам провластного профсоюза
  19. Под Молодечно задержали компанию из 25 человек. МВД: «Они собирались сжечь чучело в цветах национального флага»
  20. Во всех районах Беларуси упали зарплаты, в некоторых — больше чем на 300 рублей
  21. «Бэушка» из США против «бэушки» из Европы: разобрали, какой вариант выгоднее, на конкретных примерах
  22. Судьба ставки рефинансирования, обновленный КоАП, дедлайн по налогам, заморозка цен. Изменения марта
  23. «Куплен новым в 1981 году в Германии». История 40-летнего Opel Rekord с пробегом 40 тысяч, который продается в Минске
  24. В Беларуси ввели очередные пенсионные изменения. Что это означает для трудящихся
  25. Пенсионерка из электрички рассказала подробности о задержании и Окрестина
  26. 57-летняя белоруска выиграла международный конкурс красоты. Помогли уверенность и советы Хижинковой
  27. Автозадачка с подвохом. Нарушает ли водитель, выезжая из ворот своего дома на дорогу?
  28. Белоруска едет на престижнейший конкурс красоты. И покажет дорогое платье, аналогов которому нет
  29. «Пышка не дороже жетона». Минчане делают бизнес на продукте, за которым в Питере стоят очереди
  30. Фанаты белорусских футбольных клубов массово объявляют о бойкоте матчей
реклама


/ /

«Хотелось открыть дело, которое будет приносить доход. Для меня было совершенно очевидно, что нужно заниматься либо хлебом, либо колготками. Но ниша колготок в нашей стране уже занята. Поэтому оставался хлеб», — рассказывает Юлия Домарад, владелица пекарни La Baguette на столичной улице Белинского. После 17 лет работы в финансовой сфере она отучилась в одной из самых престижных кулинарных школ мира на пекаря и теперь печет французские багеты и круассаны. FINANCE.TUT.BY побывал в пекарне и узнал, сколько стоит открыть подобное дело, почему белорусская мука не годится для французской выпечки и как долго нужно учиться, чтобы стать пекарем.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

«Самое страшное, если мне когда-то у кого-то придется просить денег»

По первому высшему образованию Юлия финансист. Она проработала в этой сфере 17 лет. Но ее всегда смущало, что «результат ее труда не виден, его нельзя пощупать».

— Бумажки, цифры, счета — все очень виртуально. Где-то какие-то карманы наполняются, кошельки толстеют, но ты ничего этого не видишь, — говорит владелица пекарни. — Поэтому я ушла из этой сферы. Кроме того, мне всегда очень хотелось независимости — для меня это такая форма свободы. Самое страшное, если мне когда-то у кого-то придется просить денег. Не важно у кого — у мужа, у друга, у родителей. Поэтому хотелось заняться чем-нибудь таким, что приносило бы доход.

Юлия в то время занималась профессионально фотографией. Но потом поняла, что этим на жизнь не заработаешь, потому что у всех появились хорошие камеры на телефонах, все научились нажимать на кнопку.

— Как говорят, профессиональный фотограф — это тот, кто берет за съемку деньги. И качество фотографий, которые ты делаешь, не важно, — с улыбкой говорит нынешний пекарь. — Снимала я довольно неплохо, даже на выставках в Питере выигрывала. Но потом поняла, что фотографы сейчас никому не нужны. Для меня было совершенно очевидно, что нужно заниматься либо едой, к примеру хлебом, либо колготками.

Такой выбор Юлия объяснила тем, что люди всегда будут хотеть вкусно поесть, а женщины, что бы ни случилось, будут покупать колготки.

— Читала, что даже в блокадном Ленинграде, когда хлеб выдавали по карточкам, женщины все равно покупали колготки. Стоили они тогда по 7 рублей. Так что, что бы ни было за окном, что бы ни взрывалось, ходить в колготках тебе все равно хочется. Но ниша колготок в нашей стране уже занята — и свои производители есть, и импортные привозят. Поэтому оставался хлеб.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Сразу Юлия пробовала печь дома, хотела быть домашним пекарем. Но в то время легально продавать выпечку домашнего производства было нельзя. Это сейчас уже разрешили.

— Я хотела заниматься этим честно, платить налоги, поэтому писала письма в администрацию района, исполком, в санитарные службы, чтобы мне разрешили печь и продавать официально. В письмах описывала все параметры своей кухни, техники, вытяжки, обещала соблюдать все санитарные нормы, даже проверку домой приглашала. Но мне везде отвечали отписками, — говорит Юлия. — Тогда я решила пойти учиться и открыть свое дело.

«С моим дипломом можно было остаться работать и во Франции, но я вернулась в Минск»

Она стала искать школу, где можно было бы получить образование пекаря. Выбор стоял между Италией и Францией.

— Я нашла школу «Ферранди» во Франции. Она очень престижная. Это огромное здание — 23 тысячи квадратных метров в центре Парижа, где обучаются все: пекари, повара, виноделы, кондитеры и многие другие специалисты гастрономической индустрии, — перечисляет собеседница. — И, что было важно для меня, после обучения там тебе выдают диплом о высшем образовании. Подала документы, сдала экзамены на базе первого высшего.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Юлия рассказывает, что она попала на первый интернациональный курс. В ее группе было 11 человек. Учиться приходилось с утра до ночи. Кроме того, обучение в этой школе оказалось удовольствием не из дешевых.

— Курс обучения 3,5 месяца стоил 12 тысяч евро. Но на самом деле эта сумма очень близка к его себестоимости. Нам давали по 5 комплектов формы на курс, мы использовали огромное количество разнообразных продуктов, нас возили на экскурсии, учили выбирать оборудование, ингредиенты — муку, масло. Еще нас бесплатно кормили. Кроме лекций, у нас была куча практики, где мы пекли, пекли и пекли.

Но оплатой курса расходы не ограничились. Ведь нужно было еще где-то жить, да и домой иногда летать, потому что в Минске у Юлии осталась семья.

— Я снимала комнату. Теперь понимаю, почему французская культура — сидеть на террасах. Как бы это саркастично ни прозвучало, при всей моей любви к этой стране, но эта культура, думаю, сформировалась и потому, что находиться в их квартирах невозможно — они не просто маленькие, а крошечные. Моя комната была как шкаф-купе с зеркальной дверью. Окна там не было, только кровать, шкаф, тумбочка и лампа. Ее аренда стоила 30 евро в сутки. Но отдельная даже маленькая квартирка стоила 100 евро. Поэтому я согласилась на комнатку за 30, — говорит Юлия. — И даже с учетом того, что нас кормили обедами, на ужин и завтрак тоже нужно было что-то есть. Еще я раз в две недели летала домой.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

С дипломом школы, в которой отучилась Юлия, можно было остаться работать и во Франции. Но она вернулась в Минск. Говорит, что «всегда хотела делать родную страну лучше».

— Нам всегда кажется, сколько бы ни было лет, что какие-то взрослые люди придут и что-то сделают для нас. А ведь взрослые уже давно мы. Если мы сами не будем что-то здесь делать, то кто? — задает вопрос девушка. — Вернувшись, я стала искать помещение для своей пекарни. Сразу хотела открыть ее в другом районе — на Грибоедова, Гвардейской. Лезла туда, но не пролезла. А потом это помещение (где сейчас размещается пекарня. — Прим. авт.) возле моего дома само пошло в руки.

Юлия арендовала 100 квадратных метров. На них размещаются и магазин, и производство. За аренду в месяц приходится платить по 1000 евро — 10 евро за квадрат.

— Нужно было еще сделать индивидуальный проект по вентиляции, ведь я планировала поставить большую подовую печь, в которой пекся бы хлеб, еще расстоечный шкаф и небольшую печь для круассанов. Нужно было сделать так, чтобы температура в цеху была комфортной, — говорит владелица пекарни. — Кроме того, много денег ушло на то, чтобы проложить электрический кабель и обеспечить необходимую мощность для печей. Это обошлось в 7 тысяч долларов. Конечно, это очень дорого. Но если уже влез, то нужно двигаться вперед, иначе, как в компьютерной игре, все твои предыдущие жизни сгорят, то есть потеряешь деньги и все предыдущие усилия пойдут прахом.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Еще около 10 тысяч евро пришлось потратить на ремонт магазина. Можно было уложиться и в меньшую сумму, но Юлии очень хотелось, чтобы там было красиво и уютно.

— Все оборудование у нас французское, только большой холодильник собирался здесь. И мы, если честно, им очень недовольны, потому что он постоянно ломается. Все покупалось новое, я не сторонник покупки б/у оборудования, потому что никогда не знаешь, насколько оно уже изношено. Конечно, техника не высокого класса. Но лучшая из среднего. Все вместе обошлось где-то в 120 тысяч евро, — подсчитывает Юлия. — Но не все куплено за мои деньги. У меня есть партнер из Франции, с которым мы вложились 50 на 50.

«Хочется, чтобы каждый мог себе позволить съесть качественный вкусный круассан или пирожное, хороший хлеб»

После всех согласований с чиновниками и проверяющими инстанциями пекарня La Baguette открылась. Она работает уже год.

— Мы печем багет, хлеб, круассаны, различные пирожные, — перечисляет Юлия. — Все это полностью натуральное и от начала до конца готовится здесь. То есть мы не печем заморозку и не используем смеси из пакетиков, в которые нужно просто добавить воды. Какие-то продукты покупаем у нас, какие-то импортируем. К примеру, муку мы заказываем во Франции, у меня остались контакты поставщиков. Я за то, чтобы использовать какие-то локальные продукты. Но наша мука для французского хлеба и круассанов не годится.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Пекарь говорит, что она совсем другая. У нее совершенно иной вкус, запах, тесто с ней получается другой консистенции.

— Килограмм французской муки с транспортом, с растаможкой стоит примерно 1,7 рубля, это не намного дороже нашей. Если говорить про шоколад, то наш и импортный — тоже совершенно разные вещи. Наш не очень вкусный. Мы используем французский. И он значительно дороже.

А вот масло в выпечку идет белорусское. Во-первых, импортное дороже стоит, во-вторых, его сюда сложно привезти.

— Хотя работать с импортным маслом гораздо лучше. У нас продается столовое, оно быстро тает, чтобы его было удобно намазывать на хлеб. А у того, что используют во Франции, более высокая температура плавления, оно не течет при комнатной температуре. Оно более сухое, и с ним слоится тесто по-другому. Но мы нашли и белорусское более или менее подходящее, — продолжает собеседница. — Начинки, джемы, карамель мы не покупаем, варим сами.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Багет в пекарне стоит 2,85 рубля, круассан классический — 2,8, с апельсиновым мармеладом — 3,6, миндальный — 3,9.

— Мы стараемся цены держать. Сначала они были ниже. Скажем, классический круассан стоил 1,9 рубля. Потом посмотрели, что с такими мы просто не вытягиваем аренду и прочее. По ингредиентам выпечка нельзя сказать, что дорогая. Но когда складываешь аренду, электроэнергию — наша одна печка потребляет 16 кВт в час… Плюс зарплаты. Но цены у нас все равно приемлемые, — отмечает владелица. — Хочется, чтобы каждый мог себе позволить съесть качественный вкусный круассан или пирожное, хороший хлеб.

Зарплаты у работников пекарни приличные. К примеру, кондитер получает 1,5 тысячи рублей. Кстати, на работу здесь берут только девушек. Юлия говорит, что им труднее устроиться на хорошее место.

— Чтобы зарабатывать наравне со среднестатистическим мужчиной, ей нужно быть в пять раз старательнее и в десять раз умнее, — считает владелица пекарни. — А у нас есть все необходимое оборудование, чтобы не надрываться, не таскать тяжести. Поэтому мы со всем справляемся сами.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Юлия не из тех директоров, которые сидят в кабинете и только бумажки подписывают. Она много времени проводит в цеху, участвует во всех процессах приготовления.

— Мы не только работаем вместе, но и отдыхаем. В смысле в отпуск уходим в одно время. Просто закрываем пекарню на неделю или две. Так принято во Франции, — поясняет владелица пекарни. — У нас людей работает немного, поэтому удобно делать именно так. Раньше мы и по воскресеньям не работали. Потом стали работать полдня. И в понедельник полдня — после обеда, чтобы все успели отдохнуть. Покупатели, конечно, бывают недовольны этим, спрашивают, что у нас за расписание такое. Но мы всем объясняем, почему так.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Пекарню в районе явно полюбили. Никакой рекламы Юлия не давала, сарафанное радио сработало. За багетами и круассанами приезжают из французского посольства, говорит Юлия.

— Всего в день в среднем мы продаем 100 багетов и 300−400 круассанов. Пирожных тоже продается много. К праздникам больше, в обычные дни меньше. За месяц выручка у нас неплохая. К примеру, в октябре была 38 228 рублей, — называет Юлия цифру из специальной программы в мобильном телефоне. — Но это грязными. Чистыми процент небольшой, но окупаемся. Сейчас я в этот бизнес денег не добавляю.

-7%
-10%
-10%
-40%
-10%
-10%
-20%