реклама


/

Работники многих предприятий в августе активно выражали свое недовольство происходящим в стране: выходили на акции протеста, организовывали стачкомы, пытались проводить забастовки. Затем недовольство обрело другие формы, и среди них — интерес к независимым профсоюзам. Работники крупных предприятий рассказывают, что многие их коллеги решают выйти из провластного профсоюза и вступить в независимый. И это притом что членство в независимом профсоюзе «всегда было сопряжено с рисками для работников», а в провластном состоят едва ли не все работающие белорусы: в Федерацию профсоюзов входит около 4 миллионов человек, в то время как занятость, по данным Белстата, в прошлом году составила чуть больше 4,3 миллиона человек.

FINANCE.TUT.BY посмотрел, чем помогают работникам официальные и независимые профсоюзы, на что идут членские взносы, а также поинтересовался у самих работников, почему они меняют один профсоюз на другой.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Провластные профсоюзы: «На содержание аппарата Федерации профсоюзов не тратится ни одной копейки из членских взносов»

Сейчас общая численность членов Федерации профсоюзов Беларуси составляет порядка 4 миллионов человек. Они распределены по 15 отраслевым профсоюзам, из них самые многочисленные — профсоюзы работников агропромышленного комплекса, образования, промышленности, здравоохранения.

Фото: пресс-служба Федерации профсоюзов Беларуси
Михаил Орда. Фото: пресс-служба Федерации профсоюзов Беларуси

— Это абсолютно логично, потому что именно в этих отраслях занято наибольшее количество людей, — комментирует глава Федерации профсоюзов Беларуси (ФПБ) Михаил Орда.

За 9 месяцев года в профсоюзы вступило 16 360 человек. Это работники как государственного, так и частного сектора экономики.

— Надо понимать, что профсоюзы — это не какая-то статичная структура. Это, если хотите, живой организм. Кто-то уходит на пенсию, кто-то меняет работу и уходит в организацию, где нет профсоюза. Но вместе с тем на предприятия и в организации приходят новые работники, которые вступают в профсоюз, — говорит Михаил Орда. —  Да, есть люди, которые выходят по каким-то соображениям из организации. Назвать эти выходы массовыми, как подают некоторые интернет-ресурсы, нельзя.

Рассказать, как в этом году изменилось число работников, которые входят в профсоюзы, а также наблюдается ли отток людей (а если да, то насколько сильный), в Федерации сейчас не могут. Говорят, что это можно будет сделать в начале следующего года, когда будет обновлена статистика.

Чтобы вступить в профсоюз, нужно написать заявление на вступление. Этого достаточно, чтобы профком поставил на учет в организации. Профсоюзные членские взносы удерживаются из зарплаты, они составляют 1%. Михаил Орда говорит, что «это тема, на которой сегодня очень многие спекулируют, а если говорить прямо, то порой несут откровенный бред или просто врут».

— Недавно в Сети была распространена информация, мол, профсоюз забирает 1% заработной платы рабочих и содержит на нее то ли власть, то ли целое государство. Да, членские взносы составляют 1% от заработной платы, но эти деньги никуда не уходят, — подчеркивает Михаил Орда. — На содержание аппарата Федерации профсоюзов не тратится ни одной копейки из членских взносов. Наша заработная плата — это исключительно доход от хозяйственной деятельности наших объектов собственности.

Порядка 70−90% собранных членских взносов остается на предприятии или в организации, говорит Михаил Орда.

— Председатель профкома не может потратить их по своему усмотрению. Есть стандарт, куда может расходоваться профсоюзный бюджет. Там четко расписано, сколько процентов на материальную помощь, сколько на оздоровление, спорт, на обучение, на мероприятия и так далее. И ни одну копейку нельзя потратить без решения профкома самого предприятия. Дополнительно к этому профком, по тому же уставу, дает четкую раскладку, куда, сколько и на какие цели было потрачено. Так что здесь все абсолютно прозрачно.

Оставшаяся часть членских взносов направляется в первую очередь на зарплату профсоюзных юристов и технических инспекторов отраслевых профсоюзов. Они предоставляют членам профсоюза бесплатную защиту в судах, консультации, проводят проверки на предприятиях.

Порядок выхода из ФПБ прописан в уставах организации.

— Это документы, которые регулируют все направления нашей деятельности. В каждой отрасли эти документы принимаются не кулуарно, а на съездах организаций, где присутствуют представители отрасли из всех регионов. И именно эти документы в каждом отраслевом профсоюзе определяют, как принимаются те или иные решения, — поясняет Михаил Орда.

Мы изучили уставы некоторых профсоюзных организаций. В них сказано, что выйти из профсоюза по собственному желанию можно на основании письменного заявления. Датой прекращения членства в профсоюзе считается дата подачи заявления о выходе или дата принятия соответствующего решения профкомом предприятия. Также из профсоюза могут исключить за неуплату взносов в течение трех месяцев или, например, за грубое нарушение устава (это решение принимается на заседании руководящего органа организационной структуры профсоюза).

Чем помогает работникам официальный профсоюз

Членство в профсоюзах дает работникам в первую очередь юридическую помощь, защиту в судах, трудовых спорах, говорит Михаил Орда.

— За последние пять лет наши юристы восстановили на работе свыше 550 работников, помогли вернуть людям более 22 миллионов рублей, которые были незаконно удержаны или не выплачены нанимателями. Кроме того, выявлено более 226 тысяч нарушений нанимателями законодательства о труде: это вопросы заключения и продления трудовых договоров, уровня и сроков выплаты заработной платы, условий труда и так далее. Еще 330 тысяч нарушений было выявлено в сфере охраны труда. И по требованию профсоюзов почти 100% всех этих нарушений были исправлены, — приводит цифры Михаил Орда.

Второй аспект, который глава ФПБ называет не менее важным, — это коллективные договоры.

— Мы нацеливаем наши организации на то, что там, где есть профсоюз, обязательно должен быть коллективный договор. Именно этот документ определяет, какие дополнительные гарантии и бонусы будет иметь конкретный член профсоюза на конкретном предприятии, — поясняет Михаил Орда. — Благодаря настойчивости профсоюзов всех уровней порядка 80% всех коллективных договоров предусматривают дополнительные гарантии для работников. Если говорить о цифрах, то размер таких дополнительных гарантий на ряде предприятий составляет порядка 3 тысяч рублей в год.

Также, продолжает Михаил Орда, большой блок работы ФПБ — участие в подготовке законопроектов, которые касаются трудовых и социально-экономических интересов работников.

— За последние пять лет это более 600 документов. Нередко мы и сами выступаем инициаторами изменения законодательства. Например, только в этом году именно благодаря ФПБ были приняты указы главы государства, которые решили проблемные вопросы с начислением пенсий за особые условия труда, а также матерям с 4 детьми.

Михаил Орда приводит еще один пример: когда началась пандемия коронавируса, профсоюзы подключились к оказанию помощи работникам — от закупки дезинфицирующих средств до материальной помощи тем, кто оказался в сложном финансовом положении.

— Кроме того, буквально за пару недель мы организовали страховой фонд для медиков. Все отраслевые профсоюзы перечислили средства в этот фонд. И за счет этих денег мы выплатили материальную помощь более 5 тысячам работников учреждений здравоохранения, которые заболели, на сумму более 3,5 миллиона рублей, — добавляет Михаил Орда.

Также все члены профсоюзов, входящих в ФПБ, и их несовершеннолетние дети получают скидку 25% в профсоюзных санаториях (всего их 13), гостиницах и туристических базах.

Независимые профсоюзы: «Впервые за более чем два десятка лет к нам стали приходить люди»

Независимые профсоюзы в Беларуси объединены в Белорусский конгресс демократических профсоюзов (БКДП). В него входят четыре профильных профсоюза — Белорусский независимый профсоюз, Свободный профсоюз металлистов, Белорусский союз работников радиоэлектронной промышленности (РЭП), Свободный профсоюз Белорусский.

Фото: личный архив
Александр Ярошук. Фото: личный архив

— С точки зрения закона мы имеем совершенно равные права с Федерацией профсоюзов Беларуси. Мы легальная организация, все наши четыре профсоюза зарегистрированы, мы действуем в правовом поле, — подчеркивает председатель Белорусского конгресса демократических профсоюзов Александр Ярошук. — Другое дело, что по ряду известных причин власти все делали для того, чтобы не давать возможность развиваться и осуществлять деятельность профсоюзам, входящим в ФПБ, и всячески затрудняли нашу деятельность. Членство в независимых профсоюзах всегда было сопряжено с рисками для тех работников, которые изъявляли желание к нам примкнуть. Понятно, что прессинг и давление со стороны властей не позволяли нам нормально функционировать.

Александр Ярошук рассказывает, что Беларусь — единственная страна на постсоветском пространстве, где начиная с 1999 года существует разрешительный принцип создания и деятельности профсоюзов.

— Например, для регистрации профсоюза нужно получить юридический адрес, которым должно быть помещение на предприятии. Стоит ли говорить, что ни один наниматель не решался все эти годы предоставлять вновь созданным независимым профсоюзам юридический адрес. По этой причине мы были лишены возможности развиваться за счет создания новых организаций.

Самый крупный независимый профсоюз функционирует на «Беларуськалии», в него входит около 3000 работников. Всего на начало года в независимых профсоюзах состояло около 10 тысяч человек, и «перспектива выглядела совершенно не радужной», говорит Александр Ярошук.

— Но в этом году ситуация стала меняться столь же неожиданно, столь и закономерно — появился спрос на независимые профсоюзы. Начиная с августа мы можем констатировать, что впервые за более чем два десятка лет к нам стали приходить люди. Точной статистики мы не приведем, но за эти два месяца выросли процентов на 15. Например, на ОАО «Нафтан» к нам примкнуло около 500 человек, на ОАО «Гродно Азот» наша организация выросла в 12 раз. Там, где действуют наши организации, люди приходят напрямую, плюс на целом ряде предприятий создаются новые ячейки. В том числе на столичных, и это радует, потому что у нас было проблемой развитие независимых профсоюзов в Минске. В 2000-х годах были разгромлены наши организации на МТЗ, МАЗе, Минском моторном заводе, но сейчас мы возвращаемся туда. И на МАЗе, на МТЗ, на МЗКТ, на Минском электротехническом заводе ячейки созданы. Это реально идущие процессы — возрождение независимого профсоюзного движения на целом ряде крупных предприятий.

Если на предприятии уже действует независимый профсоюз, чтобы вступить в него, нужно написать соответствующее заявление. В остальных случаях можно обратиться к услугам площадки «Профсоюз онлайн» и оставить там заявку. Волонтеры площадки помогут разобраться, к какому именно профсоюзу можно примкнуть. Если говорить о тех, кто покидает независимые профсоюзы, то к этому, говорит Александр Ярошук, в БКДП всегда относились с пониманием.

— Наши члены подвергаются постоянному давлению, особенно при перезаключении срочных трудовых контрактов, когда перед людьми ставят условие: или профсоюз, или работа. И мы говорим рабочим, что, если перед вами ставится такое условие и вы вынуждены покидать профсоюз, то мы не станем считать вас предателями.

Также устав независимых профсоюзов не запрещает двойное членство, по нему можно одновременно состоять как в независимом профсоюзе, так и в провластном.

— По уставу ФПБ это запрещено, но у нас более демократичные правила. Если человек по каким-то причинам считает для себя возможным или необходимым участвовать в деятельности обоих профсоюзов, мы ничего не имеем против, — поясняет Александр Ярошук.

Чем помогают работникам независимые профсоюзы

Членские взносы в независимых профсоюзах, как и в провластных, составляют 1% от зарплаты.

— Мы осуществляем свою деятельность за счет членских взносов, — комментирует Александр Ярошук. — Квалифицированная юридическая помощь, возможность вести переговоры на высоком уровне, участвовать в заключении коллективных договоров, информационная работа — все это возможно только в том случае, если будет бюджет. Мы разрешаем уплачивать взносы наличными, но в подавляющем большинстве случаев наши люди все равно проводят уплату через бухгалтерию на предприятии, несмотря на то, что это позволяет руководству знать, кто конкретно является членом независимого профсоюза. Люди говорят: «Мы не собираемся ни от кого прятаться и готовы к давлению».

Одним из главных бонусов от членства в независимом профсоюзе Александр Ярошук называет то, что «здесь работника будут отстаивать до конца, что бы ни произошло, и ни под каким предлогом не оставят его в одиночестве».

— Если возникают какие-то коллизии, проблемы, работники могут рассчитывать на то, что со стороны наших юридических служб они получат серьезную помощь и поддержку, — говорит глава конгресса. — Согласно уставу Международной конфедерации профсоюзов (МКП), куда мы входим с 2003 года и куда не принята ФПБ, вступить в МКП могут только те организации, которые независимы от власти, политических партий, работодателей. У нас же практически все руководители предприятий, организаций, учреждений являются членами провластных профсоюзов. Получается, что администрация, по сути, управляет профсоюзом. В независимом профсоюзе все по-другому: наши уставы запрещают членство в профсоюзе для руководителей, у нас на первом месте интересы работника. Эффективно защищать свои права возможно только через не зависимый от власти и работодателя профсоюз.

Еще один весомый плюс независимых профсоюзов, говорит Александр Ярошук, это признание международным профсоюзным движением.

— Из этого признания следует, что мы при поддержке Международной конфедерации профсоюзов все эти годы имели неизмеримо больше возможностей для организации обучения членов профсоюзов. Юридическая грамотность наших людей значительно выше, они больше знают о своих правах и более умело их отстаивают. Это наше огромное преимущество, которое мотивирует людей к вступлению к нам, — объясняет глава конгресса. — И в целом, если бы нас не было, то ситуация с правами трудящихся в стране была бы куда более сложной. Мы смогли организовать постоянное давление на власти через Международную организацию труда, и они были вынуждены реагировать на жесткие оценки и наказания со стороны МОТ за нарушения ее Конвенции № 87 «О свободе ассоциаций», Конвенции № 98 «О праве на ведение коллективных переговоров», Конвенции № 29 «О недопущении принудительного труда».

Что касается оказания материальной помощи своим членам, то Александр Ярошук считает, что ее следует воспринимать как «свидетельство прежнего, советского представления о профсоюзах».

— Когда-то профсоюзы зарождались через создание касс взаимопомощи. В советские времена оказание материальной помощи тоже считалось важным направлением деятельности профсоюзов. На самом деле роль и смысл профсоюзного движения неизмеримо шире и глубже. Взносы должны собираться не для того, чтобы оказывать материальную помощь и покупать новогодние подарки, а чтобы налаживать эффективную работу по защите прав и интересов трудящихся, — подчеркивает Александр Ярошук. — Именно в этом независимые профсоюзы видят свою цель и задачу: направлять средства профсоюзного бюджета на то, чтобы финансировались стратегические направления деятельности профсоюза — органайзинг, обучение, юридическую и информационную работу, коллективную защиту. С тем, чтобы на высоком уровне проводить коллективные переговоры и заключать эффективные коллективные договоры, через которые можно было бы добиваться обеспечения для работников страны всех принципов, входящих в понятие достойного труда, достойных его условий и достойной оплаты.

«Профсоюз не может быть провластным, он по определению прорабочий». Почему работники меняют один профсоюз на другой

Начальник отдела реализации нефтепродуктов ОАО «Нафтан» Ольга Бритикова рассказывает, что вышла из провластного Белхимпрофсоюза 20 августа. В нем она состояла больше 20 лет — «с начала своей профессиональной деятельности».

— К выходу меня подтолкнули две вещи. Во-первых, наши требования, озвученные 17 августа, среди которых был в том числе выход из профсоюза. И во-вторых (и это стало самым сильным толчком), поведение руководителей первичной ячейки во время подсчета подписей, которые мы собрали под открытым обращением, — рассказывает Ольга. — За короткий срок мы собрали 3500 подписей, но руководство и профсоюз решили сделать вид, что это подписи не работников ОАО «Нафтан», и требовали каждую фамилию проверить в базе. При этом уже началось давление на работников с тем, чтобы уменьшить количество подписей. В результате протокол подсчета был подписан всего двумя представителями профкома из трех. Если наши профсоюзные лидеры не могут защитить себя от давления нанимателя, то каким образом они могут защитить нас, работников? Это был самый важный толчок лично для меня по выходу из профсоюза.

Себя Ольга Бритикова называет «не очень активным пользователем плюшек профсоюза».

— У многих работников «Нафтана» отношения с Белхимпрофсоюзом более тесные, нежели были у меня: кто-то занимается самодеятельностью, кто-то участвует в соревнованиях. Моя ситуация здесь не показательна. Я регулярно получала от профсоюза подарок к Новому году, один раз в год было право на материальную помощь — и на этом мои отношения с профсоюзом заканчивались. У меня есть представление, что провластные профсоюзы на предприятиях превратились в какой-то отдел социального обеспечения, придаток нанимателя, который передал профсоюзу некую функцию. Мое убеждение, что профсоюз не может быть провластным, он по определению прорабочий.

После выхода из провластного профсоюза Ольга не сразу пришла в независимый: говорит, на это решение понадобилось 8−9 дней. По словам собеседницы, она не ожидала «такого прессинга, непорядочного поведения непосредственных начальников и начальников более высокого уровня».

— Тогда я поняла, что нужно защищаться. Защищаться одному тяжелее, и я, как и многие из нас, задумалась о том, что мы должны где-то объединиться, — объясняет свое решение Ольга. — Нам повезло, потому что у нас на заводе сохранилась первичная ячейка Белорусского независимого профсоюза, и мы после какого-то размышления поняли, что правильнее объединиться для защиты себя и друг друга именно на базе профсоюза. Мы встретили там людей, которые имеют опыт такой защиты, привнесли туда наше неравнодушие к ситуации. Исход из одного профсоюза в другой — это не за какими-то профсоюзными плюшками, материальной помощью, а за солидарностью и желанием реализовать свое желание поддержать друг друга.

При этом, продолжает Ольга, некоторых начальников структурных подразделений «беспокоил даже не выход из Белхимпрофсоюза, а вступление в Белорусский независимый профсоюз».

— И это несмотря на то, что право выбора профсоюза — личное дело работника, — подчеркивает собеседница. — Многие нам задают вопрос, чем БНП лучше. Он лучше тем, что в этом профсоюзе от нас зависит многое. На тот момент, когда мы начинали свой «исход», реально работающих членов независимого профсоюза, не вышедших на пенсию, было порядка 52 человек. Сейчас последние данные, которые я видела — 418 человек. Мне нравится, что процесс еще идет. Я очень часто бываю в офисе нашей первичной ячейки, и всегда есть человек, который открывает дверь и говорит: «Здравствуйте, я хотел бы написать заявление». Мы пришли туда живые, неравнодушные, с желанием защищать друг друга. 2020 год, при всей его сложности, — это год, когда люди раскрываются с какой-то новой стороны.

«Из моего цеха вступило 11 человек, а раньше не было ни одного»

Евгения Кузикевич, аппаратчик нейтрализации 5-го разряда на «Гродно Азоте», рассказывает, что выйти из провластного профсоюза решила в знак протеста после президентских выборов и последовавших за ними жестких разгонов мирных митингов.

— На следующий день после выборов мы поняли, что интернета нет, происходит что-то непонятное. У меня есть польская сим-карта, и мы с другом поехали на границу подключиться к интернету и посмотреть, что происходит, увидели эти события. Меня начали переполнять эмоции, негодование от того, что такое может происходить. Уже в следующую смену я написала заявление о выходе из профсоюза, — вспоминает Евгения.

Про независимый профсоюз на предприятии собеседница слышала и раньше, но говорит, что в него «все боялись вступать». Однако в тот момент она решила сходить на его собрание вместе с коллегой, чтобы посмотреть, о чем там будут говорить.

— Я думала, что будет мало людей, но пришло человек 50, а может, и больше. Были директор завода, идеолог, в конце пришел председатель провластного Белхимпрофсоюза. Председатель независимого профсоюза на «Гродно Азоте» присутствовал с самого начала. Работяги задавали вопросы руководству, они были возмущены ситуацией, происходящей в стране: почему взрывы, что это за люди в форме, как на работу ездить, почему наших работников задерживают. И то, что происходило на выборах, тоже возмущало. После собрания я перестала доверять нашему руководству, потому что они давали уклончивые ответы, ходили вокруг да около. А председатель независимого профсоюза говорил четко, понятно, спокойно, не давал развернуться конфликту, потому что все были на эмоциях. Потом он выступал на встрече руководства города с работниками «Азота» и другими жителями. Уже тогда я приняла решение, что хочу быть в независимом профсоюзе, среди этих людей, которые думают, как ты, и относятся к ситуации, как ты.

Чтобы выйти из провластного профсоюза, нужно было написать заявление с указанием причины выхода и подать его лично. Евгения говорит, что многие из тех, кто принял такое решение, писали в заявлении, что хотят выйти по личным причинам.

— Профсоюз организовывал у нас новогодний вечер, профслеты, подарки на Новый год. Якобы ходили разговоры, что нужно быть членом профсоюза, чтобы продвигаться по службе: мастера смен, начальники смен, вышестоящее руководство должно состоять в Белхимпрофсоюзе. Но, например, вопрос с неудобной спецодеждой мне решить не удалось, — говорит Евгения.

В независимом профсоюзе, по ее словам, с коммуникацией проще: все его члены состоят в телеграм-чате, где можно задать любой вопрос, на который ответят председатель или секретарь.

— Например, был такой момент, что один аппаратчик в смене пришел с температурой, а начальник смены ничего не предпринял по этому поводу. А у нас всех паника, потому что вдруг коронавирус? И вообще это риск для здоровья и жизни коллектива, больной человек не должен работать 12-часовую смену на взрыво- и пожароопасном производстве, где есть кислота, аммиак. Я не знала, как разрулить эту ситуацию, поэтому сообщила в независимый профсоюз. Председатель позвонил начальнику смены, и все решилось. За это, конечно, мне пошло третирование от начальника смены, что я его подставила, — рассказывает Евгения. — Еще удалось решить вопрос с неправильными средствами защиты — перчатками, которые не соответствовали условиям, в которых я работаю. После обращения мне поменяли перчатки, а на следующий месяц уже всей смене выдали положенные. Теперь я знаю, что это работает и мое право на безопасные условия труда будут защищать. И в цехе уже тоже поняли, что я состою в независимом профсоюзе и активно выражаю свою гражданскую позицию.

Сейчас в независимом профсоюзе на «Гродно Азоте» уже больше 330 человек, говорит собеседница.

— Даже у меня в цехе люди записываются, отдают мне заявления, чтобы я их отнесла. Из моего цеха вступило уже 11 человек, а раньше не было ни одного. Но некоторые просто вышли из провластного профсоюза и не вступили ни в какой. Может, еще думают и сомневаются, все-таки это серьезное решение.

-20%
-17%
-20%
-25%
-10%
-30%
-35%
-35%
-30%