реклама


В редакцию прислали аудиозапись с собрания, которое проходило в одном из столичных детских садов, сообщают его авторы. На записи слышно, как людей уговаривают пойти на провластные митинги в субботу и воскресенье. Несогласным при отказе грозят увольнением. Эти заявления вызвали у работников бурю эмоций и негодования. Саму аудиозапись мы не размещаем, чтобы не доставить возможные проблемы человеку, который ее сделал, но подробно передаем разговор в тексте. 

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY Снимок и снимок обложки носит иллюстративный характер

Приславшие аудиозапись разговора сообщили, что она сделана в минском детском садике № 39. На записи называются люди с такими же именами и фамилиями, как и у работников этого учреждения (они указаны на сайте садика). К женщине, которая убеждала людей пойти на митинг, обращались как к Ларисе Станиславовне. То есть как к тезке заведующей садика.

Судя по аудиозаписи, Лариса Станиславовна начала беседу издалека.

— Мы все живем в государстве. Мы все работаем в такой сфере, которая относится к государственной и социальной сфере. Зарплату получаем откуда? Из бюджета. Согласны? Большая зарплата, маленькая, нравятся условия работы, не нравятся, но мы здесь работаем. Наверное, если бы кого-то кардинально не устраивало то, что есть, то вы бы здесь уже не работали. На сегодняшний день… Я в политику лезть не хочу, но просто так складываются обстоятельства. Никаких взглядов политических я вам сейчас не навязываю и не пропагандирую. Чтобы вы просто правильно понимали. Но если мы работаем в образовании… Те, кто и дальше хочет работать в этой сфере и видеть себя здесь, нужно будет в субботу и в воскресенье присутствовать на митинге. В обязательном порядке.

Дальше слышен женский голос, говорится, что с утра в пятницу нужно предоставить списки тех, кто идет на митинг, в управление по образованию.

— И, соответственно, кто не идет. Просто хочу вам сказать сразу… Еще раз повторяю — это не мое желание и не мое мнение, такое, которое я вам навязываю. Я просто говорю то, что есть. Тем, кто не пойдет на митинг, на шествие назовите — это не кричать, просто пройти или постоять, я еще сама не знаю. Те, кто не пойдет, будьте готовы к тому, что рано или поздно вы здесь работать не будете, — продолжила женщина, к которой обращаются как к Ларисе Станиславовне.

Присутствующие в комнате засмеялись.

— Те, кто получает зарплату в образовании… — попробовала продолжить женщина, но люди все еще смеялись. — Это не смешно…

— Это смешно! — сказал кто-то из работников. — Швабру и тряпку у меня заберут?

— Просто будете со шваброй и тряпкой работать дома, — пояснила выступающая.

— Я могу прямо сейчас написать заявление на увольнение, господи. Я ни туда не хожу (подразумеваются оппозиционные митинги. — Прим. ред.), ни туда не пойду.

— А теперь слушайте меня, — строго сказала выступающая. — Те, кто принципиально по своим политическим взглядам, не знаю каким еще, против, подойдите ко мне и скажите. Лично. Можете и здесь сказать.

В этот момент на записи сразу несколько работников наперебой стали говорить: «Я не пойду! Я тоже!».

— Лариса Станиславовна, — кто-то обратился к выступающей, но что он говорил дальше, разобрать сложно, потому что параллельно возмущалось еще несколько человек.

Кто-то спросил, куда деть детей на время митинга. Мол, не брать же их с собой.

— Я ни туда не хожу, ни туда. Я сижу дома, — повторял кто-то из присутствующих.

— Вы меня правильно услышали, что я списки подаю в управление? — поинтересовалась выступающая.

Дальше снова сложно разобрать, кто и что кричит. Слышен даже мат. А потом кто-то хлопнул дверью.

— Призывали же <называется дата. — Прим. ред.> не выходить всех на работу, — сказала еще одна из присутствующих.

— Это не образование и не государство. Нет такого. Где вы такое читали? — спросила женщина, к которой обращались как к Ларисе Станиславовне.

— Те, кто в <называется день недели. — Прим. ред.> не придут на работу, будут уволены за прогул.

— Так, а по какой статье нас сейчас уволят? Это наше конституционное право. Покажите приказ, на каком основании мы должны выйти на этот митинг, — задавал вопросы кто-то из присутствующих.

— А на каком основании вы ходите на митинги… — хотела спросить выступающая про походы на марши с бело-красно-белыми флагами, но ее перебили.

— Это мой выходной, куда хочу, туда и хожу! — почти кричала сотрудница в ответ.

Люди в кабинете повторяли, что никуда идти не хотят. Кто-то сказал, что в выходные собирается на дачу.

— Зарплату вы хотите получать? — спросила женщина, к которой обращались как к Ларисе Станиславовне.

— Давайте разберемся. Мы зарплату получаем из госбюджета, в который люди платят подоходный налог. Мы не из кармана бюджета получаем. Мы живем за подоходный налог людей, которые платят нам. Так при чем здесь зарплата, что вы говорите, что мы зарплату получаем? — продолжал задавать вопросы кто-то из сотрудников.

— Есть государственная социальная сфера, и есть производство, где производят и сами зарабатывают деньги. Мы не производство, мы сами деньги не зарабатываем. Мы получаем от государства, — объясняла выступающая. — Я никого не пугаю, я предупреждаю.

— Во дожились, уже вынуждают ходить на митинг, — отметила одна из работниц с негодованием в голосе.

— Меня муж из дома выгонит, если я пойду куда-то, — возразил еще кто-то.

Выступающая под возмущение собравшихся сказала что-то про заявления. Что те, кто не пойдет на митинг, должен написать их и объяснить причину. Дальше она стала записывать фамилии тех, кто идет и не идет.

Мы позвонили заведующей детского сада № 39 Минска, чтобы уточнить, было у них в учреждении такое собрание и действительно ли работников, которые не пойдут на митинг, уволят.

— Я по телефону ничего комментировать не буду, — сказала Лариса Станиславовна Петрович.

Она предложила нам прийти к ней и пообщаться лично в приемный день.

-20%
-10%
-25%
-20%
-5%
-10%
-25%
-10%
-90%
-17%