/ Фото: Катерина Гордеева /

38-летний бывший аппаратчик цеха «Циклогексанон-2» «Гродно Азота» Вадим Венский — один из тех сотрудников завода, который ушел в конце октября в стачку и через несколько дней был уволен по статье. Вроде бы радоваться нечему — решение-то идейное, будущее туманное — но тут Вадима неожиданно накрыло волной солидарности. Дело в том, что он уже несколько лет делает деревянные игрушки, и белорусы, чтобы поддержать рабочего, за совсем короткий период времени буквально выстроились в очередь за его изделиями: все расписано до лета-2021! Уволенный аппаратчик такой славы не ожидал и уверен, что теперь пропасть у него уже «нет никаких шансов». Он рассказал TUT.BY о том, почему ушел в стачку и что из всего этого вышло.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

26 октября в Беларуси объявили всеобщую забастовку, к которой по итогу присоединились некоторые рабочие различных предприятий, в том числе и сотрудники «Гродно Азота». Тогда, в тот понедельник, рядом с проходной предприятия собралось около 100 человек: часть рабочих не сдавали смену, часть отказывались принимать.

Требования были такие же, как и в августе этого года: проведение честных выборов и прекращение насилия.

Но людей около завода уже ожидали силовики — в тот день было задержано 32 человека.

«До последнего надеялся, что меня не сменят»

— Конечно, я знал о стачке, — говорит Вадим. — Работал с воскресенья на понедельник. Тогда, ночью, было ощущение ожидания, что вот-вот что-то произойдет. Я до последнего надеялся, что меня не сменят, ждал, что никто не придет. Но утром меня сменили. Все это происходило под разговоры, что вот, мол, там на проходной люди собрались, кому-то пропуск заблокировали. К тому времени я уже принял решение, что на завод не вернусь. Так совпало, что в те дни пришли новости о Гродненском детском хосписе — что к ним пришли, директора задержали, что-то копают, которые стали для меня последней каплей. И я написал заявление на стачку. После смены собрал какие-то вещи, оставил что-то в шкафчике: мол, вернусь еще. И пошел. Увидел рядом с проходной ребят из нашего и других цехов. Все стоят в ожидании чего-то. В одном из чатов была информация, что, если наши требования не выполнят, то в цехах что-то будут предпринимать. В итоге к нам выходил гендиректор и пытался что-то говорить. В тот момент все стоявшие повернулись к нему спиной. Мы разговаривали в августе с руководством — и ничего, как мы видим, не изменилось. В августе мы верили, что администрация и мы — это один завод, а оказалось, что мы и они — это два разных мира. Мы искренне надеялись на диалог, на помощь. Классическая формула «ты менеджер, я рабочий, вместе мы — сила» не сработала. Оказалось, нас обманули. Стало окончательно понятно, что с этими людьми не о чем разговаривать — вот и 26 октября разговора не получилось.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

Утром 26 октября, идя к проходной, Вадим видел за территорией завода тентованную военную машину.

— Решил, что выходить именно в этот момент на улицу я не буду: не хотелось подпитывать бюджет своим штрафом. Поэтому остался около проходной на территории завода. Там я простоял с остальными почти до полудня, ничего не происходило — и я поехал домой. Вечером поднялась температура, я ушел на больничный: позвонил на работу, сказал, что не выйду. Во вторник мне открыли больничный, а в среду позвонили с работы и сказали, что у них есть список, что я уволен. Спросили, правда ли я на больничном. Вечером позвонил сосед: «Проверь баланс карточки». Смотрю, а меня рассчитали. В четверг пришло заказное письмо — заберите трудовую. В пятницу я ее и забрал. Все произошло без лишних движений, никаких согласований, как это должно быть, с профсоюзом не было.

 
 
 
 
 
 

 

 
 
 

 

 
 
 
 
 
 
 

Публикация от Vadzim Venski (@venskawoods) 27 Окт 2020 в 2:32 PDT

 — Ну ты же понимал все риски, уходя в стачку? Предполагал же, что уволят?

— Конечно, я понимал. Сам шаг нужно было делать в любом случае. Но как все это будет выглядеть — до конца было непонятно. За 18 лет моей работы на заводе никто до нас в стачку не уходил, у нас нет такого опыта, и рассказать тоже было некому. Никто не говорил: «Няма ўжо тых людзей, якія табе раскажуць, як у той стачке было», — смеется Вадим — и уже серьезно продолжает рассказывать: — Уволят или не уволят, я не знал. Но точно понимал, что не хочу возвращаться на завод.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

— Уволили по статье?

— Да-а-а-а, у меня крутая политическая статья. Что-то там «участвовал в митингах на территории предприятия». Верю, наступит время, когда меня с этой статьей будут брать на работу просто для статуса: да, ребята, это у нас работает такой чувак, — снова смеется Вадим.

— То есть совсем не жалеешь, что все так получилось?

 — Абсолютно не жалею. В августе были попытки организовать стачком. Пытались все сделать максимально красиво, как написано в учебниках истории, в которых обрисовано, как выглядит победа. То есть ты что-то делаешь — и вот ты победил. Но тут сюрприз. По факту оказывается, что победа может выглядеть совершенно не так, как ты себе ее представляешь. А возможно, ты уже победил, но об этом еще не догадываешься. Это тоже очень важно понимать. Ко мне такое понимание пришло еще в августе, потом все казалось серым, а сейчас четкое понимание: ну все, поезд ушел, просто последний вагон не успели прицепить, и вы там все еще пытаетесь что-то делать — но совсем скоро все будет по-другому.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

«Сегодня у меня 600 подписчиков, а через 3 дня — уже 10 тысяч»

Вадим увлекается изготовлением деревянных машинок. Говорит, что после того как стало известно о его увольнении, на страницу в Instagram, где он выставляет свои изделия, стало заходить очень много людей.

 — Сегодня у меня 600 подписчиков, а через 3 дня — уже 10 тысяч, — говорит Вадим. Он рассказывает, что к увлечению деревом его привел брат. — Никогда не думал, что буду заниматься всем этим. А он однажды пришел и говорит: смотри, что можно делать. Рассказывал какие-то позитивные истории: вот, мужик работал учителем — а сейчас у него фабрика, а вот еще один, у которого изделия расходятся по всему миру. Изначально для меня это был способ «поддержать штаны». Жена не работает с 2018 года: сначала беременность, потом ребенок. Брат мне говорил: бросай все, покупай станок и начинай что-то делать. Показал мне польского мастера, который делает машинки и продает их проекты. Я и решился: продал часть своих пластинок (Вадим — известный в городе диджей Nobel. — Прим. TUT.BY), купил станок и несколько проектов. Сделал свою первую машину. Собирал я ее долго, и калькуляция мне подсказывала, что на этом я ничего не заработаю. Опять же брат, увидев все это, рассказал о правильной раскладке, о том, как снизить себестоимость. И потихоньку все стало получаться.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY
Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

 — Так все же — бизнес или скорее хобби?

 — Всегда по-разному. Иногда бывает, после ярмарок привозишь крупную сумму — и сказать, что это хобби, невозможно. А были месяцы, когда уходил в ноль или в минус. Но этим заниматься тебе нравится, и люди довольны твоей работой. За 18 лет на «Гродно Азоте» никто не сказал: «Вадим, огромное тебе человеческое спасибо за то, что ты так классно окисляешь циклогексан. Знаешь, это нам всем так помогает! Ты такой молодец, ты такой аппаратчик хороший». А тут каждый раз прилетает вот это: «Спасибо, ты крутой, и машинка крутая!». И когда тебе пишет Светлана Тихановская и тоже хочет что-то заказать — все это, конечно, мотивирует.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

— Когда мы с женой разговаривали о том, что я уйду в стачку, то я говорил, что если ничего не сделаю, то не смогу дальше с этим нормально жить. Жена, конечно, решение поддержала. Я думаю: вот подойдет дочка однажды и спросит: «А что ты тогда делал, а, папа?» А я скажу: «А ничего, дочка, забоялся я». Нет, так не хочу. Или вот люди, которые на стоянке машины выстраивают в надпись «Азот — сила». Что я им скажу? Что забоялся? Сейчас я могу смотреть людям в глаза и рассказывать свою историю. Ведь на самом-то деле все хорошо: с тебя спадает большой груз и ты начинаешь чувствовать себя действительно свободным. Через какое-то время после увольнения «отпускает» — и ты с удивлением понимаешь: никаких ночных смен, никакой органики, никаких крикунов-начальников, никаких заданий, которые противоречат здравому смыслу, никто над тобой не стоит и не говорит, что надо делать. Сейчас я делаю то, что мне нравится.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

— Я и раньше понимал, что деревянные штуки меня прокормят. Машинки машинками, но я делаю и кое-какую мебель. Кому-то нужен ящичек, кому-то коробочка или что-то еще. Я понимал, что люди, зная о моей истории, скорее всего, попросят что-то сделать для них — и я сделаю с удовольствием. Но я не думал, что все так понесется — и вот уже 10 тысяч подписчиков и сотни заказов. Да, можно заплатить за рекламу в инсте или еще где — и эти люди тоже когда-то к тебе придут. Но ко мне они приходят не за деньги — просто понимая, что за мной стоит true story [настоящая история]. Они видят, что есть классные изделия, что человек старается, любит вот это вот всё, пашет — и плюс с ним случилась в жизни такая тема. Я понимаю, что люди заказывают из солидарности. Но это — не равно жалость. Это не «ой, ты бедненький!», это — «мы вместе!». Меня не надо жалеть. Есть люди, которым поддержка и помощь сейчас нужнее. Я однозначно не пропаду, у меня на это просто нет шансов.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

— Не боишься, что ты вот такой сейчас публично-позитивный после увольнения — а у нас этого не любят, у нас это прямой путь «заехать» в проблемы или на сутки?

 — Слушай, ну у нас сейчас вообще правовой дефолт. Мне могут даже «пришить», что я в Кеннеди стрелял — и вот они меня нашли, ну и что, что не сходится, — смеется Вадим. — Один из участников польской «Солидарности» сказал: «Когда меня сажали на сутки, я сидел и не волновался: каждый вторник и четверг моя семья будет есть курицу, как она делала это и раньше. Пока я сижу в тюрьме — с моей семьей все будет в порядке, за ней присмотрят и они не пропадут. А потом и со мной будет все в порядке».
То есть страха, что будет, когда (ой, надо говорить «если», да?) я туда попаду, нет. Сейчас при таком колоссальном уровне поддержки и солидарности, при всем твоем желании остаться голодным, без крыши над головой и без денег, на это у тебя нет шансов. Но не надо от всех ждать шагов и говорить: о, как они могут ничего не делать?! Если ты выбираешь курилку, робу и столовку — то это тоже твое право.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

— Когда все это закончится и начнется другой период, я хочу открыть свое производство, развитие которого может иметь несколько стратегий. Можно выйти на поток или оставить все на грани эксклюзива: когда вот работают четыре эльфа и один гном, и вы не можете сделать за день много изделий, и есть бо-о-о-льшая очередь, и все это стоит дороже, — но все растекается по миру, потому что за производством стоит какая-то теплая легенда.

 
 
 
 
 
 

 

 
 
 

 

 
 
 
 
 
 
 

Публикация от Vadzim Venski (@venskawoods) 8 Янв 2020 в 2:11 PST

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

 — Я сейчас отчетливо понимаю, что моя жизнь только начинается. В 38 лет ты уже все умеешь, у тебя есть жизненный опыт, какие-то социальные связи, но ты еще молод и полон сил. И вот я представляю, что даю работу тем людям, которые любят что-то делать: кто-то маслицем натирать дерево, кто-то разукрашивать, кто-то — с заказчиками общаться. И ты еще плюс ко всему занимаешься благотворительностью, просто потому что хочешь и можешь оказать какую-то помощь тем, кто нуждается. Это очень круто, когда ты в новой стране делаешь новое дело. Это та самая ламповая true история.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY
-30%
-40%
-50%
-5%
-50%
-15%
-15%
-17%
-40%
0071757